Страница 35 из 110
«Возможно. Как только ты выйдешь замуж в клане Гун, никто больше не посмеет обижать тебя или нашу семью».
Девушка тихо произнесла: «Но я не хочу выходить замуж в клане Гун…»
Мать лишь вздохнула в ответ…
* * *
Юнь Вэйшань тоже тихо вздохнула:
– Сегодня годовщина смерти моего отца. В моем родном городе есть легенда, что люди, погибшие в море, увидев дрейфующую лодку, захотят сесть в нее, чтобы узнать, не пришли ли это родные за ними…
Гун Цзыюй уже развернул промасленную бумагу речного фонарика и смотрел на изящные иероглифы:
«Отец, я выхожу замуж, мне дали большое приданое. Я думаю, матушке отныне не придется так много работать, чтобы содержать семью…»
Гун Цзыюй перевернул бумагу – слова на обратной стороне были размыты, пропитанные каплями слез:
«Отец, я знаю, ты всегда сокрушался, что у тебя нет сына, который прославил бы наш род. Ты всегда говорил, что я должна удачно выйти замуж, чтобы все в городе увидели – дочь семьи Юнь благословлена удачей… Но отец, Владыка клинка не выбрал меня, так что я боюсь разочаровать тебя…»
Смешанные чувства охватили Гун Цзыюя: она считала, что разочаровала родителей, и поэтому так убивалась. Он осторожно – будто опасаясь, что уничтожит это проявление привязанности – сложил бумагу и разгладил складки, снова придавая форму речному фонарику. Он посмотрел на заплаканную Юнь Вэйшань и, словно себе, тихо сказал:
– Твой отец не будет разочарован… Разве в мире найдется отец, который действительно разочаровался в собственных детях?..
Юнь Вэйшань подняла глаза на Гун Цзыюя. Казалось, он не замечает печали на своем лице.
Тот передал Цзинь Фаню речной фонарик:
– Опусти их обратно в ручей.
Его переполняли сожаления из-за последнего спора с отцом, но теперь он уже не мог ничего изменить. Что ж, пусть хоть бы тоска дочери по отцу проплывет вниз по течению.
Цзинь Фань нахмурился: «Вы что, сошли с ума?» – читалось в его взгляде. Гун Цзыюй пристально посмотрел на него, отвечая на немой вопрос: «Не твое дело». Цзинь Фаню пришлось вернуться к ручью с речными фонариками.
Гун Цзыюй оглянулся на дорогу, по которой пришел:
– Барышня Юнь, я отведу вас обратно в гостевой двор.
Юнь Вэйшань не сдвинулась с места. Ее плечи поникли, а взгляд был полон мольбы.
По небу пронеслась одинокая птица, и Гун Цзыюй вздохнул:
– Простите, я могу только проводить вас обратно.
* * *
За исключением звука журчащей воды, вокруг было чрезвычайно тихо.
Они шли рядом, но не разговаривали. Юнь Вэйшань низко опустила голову и задумалась. Она гадала: поверил ли Гун Цзыюй в ее игру? Наверняка в его сердце еще остались сомнения, и он продолжит допрашивать ее.
Наконец Гун Цзыюй медленно наклонился к ней, вынул из рукава платок и подал ей.
– Вытрите слезы. – Он с некоторой неловкостью извинился: – Простите, что причинил вам боль.
Солнечные лучи пробивались сквозь листву, окутывая его силуэт золотистым сиянием. Блестящий черный мех накидки ласкал его прекрасное лицо.
Юнь Вэйшань замешкалась, а затем осторожно приняла платок и крепко сжала его.
– Ничего, все нормально, – легко отозвалась она.
– Разве это нормально? Я был неправ – ведь я же все-таки мастер боевых искусств, а вы хрупкая девушка. Не храбритесь.
Юнь Вэйшань посмотрела на «мастера боевых искусств» и приподняла уголки губ.
Увидев ее улыбку, Гун Цзыюй расслабился:
– Я попрошу лекаря подойти к вам, чтобы вправить плечо. Потом будете несколько дней пить укрепляющий отвар, и с вашей рукой все будет в порядке.
Юнь Вэйшань кивнула:
– Спасибо, господин Юй, то есть спасибо, Владыка клинка…
Гун Цзыюй продолжал идти вперед и горько усмехнулся:
– Можете продолжать звать меня «господин Юй»… «Владыка клинка»… даже мне это чуждо…
– Вам не нравится? – переспросила Юнь Вэйшань.
– Я не привык к этому… – тихо сказал Гун Цзыюй, глядя перед собой, – но и не нравится тоже…
Юнь Вэйшань заметила впереди карнизы гостевого двора:
– Мы уже почти подошли к женским покоям, господин Юй, лучше вам остановиться. Вы теперь Владыка клинка, и если зайдете со мной… боюсь, это принесет только лишние неприятности…
Гун Цзыюй вдруг выпалил:
– Вы не хотите, чтобы нас видели вместе? – Но увидев смущенный взгляд Юнь Вэйшань, он снова сказал: – Не волнуйтесь, я не боюсь сплетен. К тому же я изначально как раз и шел сюда.
Юнь Вэйшань занервничала, думая, что этого следовало ожидать.
– А зачем господин направлялся сюда?
Гун Цзыюй замедлил шаг и повернул голову. Юнь Вэйшань почувствовала на себе его пристальный испытующий взгляд.
– Господин, почему вы так внимательно смотрите на мое лицо? Я… сказала что-то не то?.. – Юнь Вэйшань потупила взгляд.
Гун Цзыюй склонил голову:
– Вы не сказали ничего неверного, но вот ваше лицо…
От его взгляда девушке стало не по себе. Гун Цзыюй смотрел на ее гладкое и прекрасное лицо и с сомнением проговорил:
– Вчера я слышал, что вас тоже отравили и ваше лицо покрылось красной сыпью. Но сегодня вижу, что все в порядке. Вы уже выздоровели?
Юнь Вэйшань изобразила крайнее удивление:
– Отравили? Как это возможно?
Гун Цзыюй нахмурился:
– Разве вас не отравили вчера вечером?
Юнь Вэйшань принялась объяснять:
– Вчера у меня и правда внезапно появилась сыпь на лице. Я слышала, что семья барышни Шангуань – потомственные лекари, поэтому пошла к ней за каким-нибудь средством от красноты. Я разбавила его водой в маленькой пиале и выпила, а после сна все прошло.
– Что вы ели до того, как появилась сыпь? – В голове Гун Цзыюя возникла мысль.
– Ничего не ела… Я только немного посидела у барышни Цзян, та пригласила меня выпить чаю…
– Барышня Цзян вчера вечером также почувствовала себя плохо после того, как выпила чай, и была отправлена в лечебницу. После осмотра лекарь подтвердил, что она была отравлена.
Юнь Вэйшань испугалась, будто впервые услышала эту новость.
– Этот чай принадлежал барышне Цзян? – спросил Гун Цзыюй.
Юнь Вэйшань не ответила. Гун Цзыюй, решив, что она не расслышала, повторил:
– Скажите, этот чай принадлежал барышне Цзян?
Юнь Вэйшань будто засомневалась, а затем глубоко вздохнула и тихо проговорила: