Страница 21 из 110
Гун Шанцзюэ, казалось, совсем не смутился. Семья Чжэн была с ним знакома, и, вероятно, именно он дал согласие на участие Чжэн Наньи в смотринах. Теперь же выяснилось, что она – подосланная убийца. Любой человек на его месте запаниковал бы и почувствовал себя неловко. Однако Гун Шанцзюэ не стал ничего объяснять, а лишь медленно поднялся и совершенно спокойно проговорил:
– Уже поздно, и, вероятно, у старшего молодого господина есть важные сведения для Владыки клинка. Я пойду.
С этими словами Гун Шанцзюэ повернулся и покинул зал.
Гун Хунъюй не проронил ни слова, допил чай и только тогда заметил, что пиала перед Гун Шанцзюэ все еще полна до краев – тот даже не притронулся к ней.
* * *
В темнице царила кромешная тьма, а ледяной ветер пробирался сквозь щели в стенах.
Чжэн Наньи, привязанная к дыбе, в изнеможении свесила голову. Ее лицо побелело как мел, а дыхание ослабло.
За дверью послышался шум. Чжэн Наньи с трудом приоткрыла глаза.
В камеру вошел неизвестный ей человек с факелом в руке. Странно, но все стражи снаружи будто исчезли.
Мерцающий свет факела упал на лицо Чжэн Наньи. Она старалась сохранять спокойствие, но связанные руки дрожали, а цепи издавали предательский лязг.
Незнакомец приближался, и свет все ярче высвечивал ее испуганное лицо.
Раздался пронзительный крик – и все снова погрузилось в темноту.
* * *
Казалось, где-то вдалеке, в ночи, будто рычит дикое животное. В воздухе витал еле уловимый аромат сандалового дерева, слегка приправленный сладковатыми нотками пудры, но ночной ветер быстро уносил его, оставляя лишь легкое опьяняющее послевкусие.
Гун Цзыюй резко проснулся. Кровать скрипнула от его движения, и он сел, покрытый испариной.
Стоявшая у окна Цзыи обернулась, ее взгляд был полон нежности:
– Ночью ударил мороз. Я боялась, что вы замерзнете, поэтому хотела закрыть окно.
Она уже собиралась убрать подпорку, но заметила на улице отряд всадников, направляющийся за пределы долины. Отряд с громким топотом промчался мимо, и Цзыи слегка нахмурилась.
– Скоро же свадьба… а они сейчас уезжают? – пробормотала она.
Гун Цзыюй, все еще не очнувшись ото сна, спросил:
– Кто уезжает?
Впереди, гордо восседая на коне, ехал человек, которого легко было узнать. Кто еще в Гунмэнь выезжал с такой помпой?
– Второй господин Гун Шанцзюэ, – ответила Цзыи.
Гун Цзыюй закрыл глаза и раздраженно буркнул:
– Да кому есть до него дело!
Цзыи закрыла окно, подошла к жаровне и подбросила угли. Холод, все еще витавший в комнате, заставил Гун Цзыюя окончательно проснуться. Он молча поднялся с кровати. Он спал одетым, так что сон был неглубоким.
Цзыи почувствовала его настроение и, догадываясь о причине, сказала:
– Вы вечно спорите с Владыкой клинка… Он ведь ваш отец, неужели нельзя поговорить спокойно?..
Каждый раз после ссоры Гун Цзыюй приходил сюда.
Он не ответил, лишь протянул руки к жаровне:
– Мне приснилась мать.
– Наверное, это был прекрасный сон.
– Говорят, со снами все наоборот: чем он прекраснее, тем горше пробуждение.
Цзыи не поняла:
– Почему?
– Потому что если это сон – значит, ты либо не можешь это получить, либо уже потерял.
Ему снился снежный день, еще холоднее, чем сегодня. Мать то приближалась, то отдалялась – одинокая фигура во дворе павильона Юй, полностью укрытого снегом. Она стояла, повернувшись спиной, с зонтом в руках, словно ожидая кого-то.
Гун Цзыюй вздохнул:
– Теперь я могу видеть мать только во сне. Так что без разницы, хороший сон или кошмар.
Его голос был хриплым, словно трескучие угли под конец ночи, еще хранящие остатки тепла.
* * *
Тяжелая луна висела в небе.
Откуда-то донесся стук колотушки ночного сторожа – стояла уже глубокая ночь. На первом этаже «Башни тысячи цветов» слуга убирал остатки пиршества, а все веселье и страсть теперь переместились наверх, в более укромные комнаты.
У лестницы на второй этаж на посту стоял Цзинь Фань. Он скрестил руки на груди, держа в одной из них меч. Гун Цзыюй настоял, чтобы прийти сюда, а он – на том, чтобы охранять его. Цзинь Фань старался сохранять невозмутимость. В конце концов, сегодня были особые обстоятельства.
Внезапно раздался звон колокольчиков. Цзинь Фань насторожился и выглянул в окно: к берегу причалила лодка, из которой вышла женщина в чужеземном наряде и направилась в «Башню тысячи цветов». На ней была полумаска из золотой фольги, а одежда украшена бубенцами, нефритовыми подвесками, кистями и жемчужными нитями. Она грациозно поднялась по лестнице.
Цзинь Фань тут же преградил ей путь:
– Здесь частное место. Проход закрыт.
Женщина беззвучно рассмеялась, прикрыв рот, и легонько положила руку на его предплечье, обвив, точно змея. Она провела по его лицу шелковым платком, и легкий аромат пудры ударил Цзинь Фаню в нос.
– Насколько частная? Насколько закрыт? Расскажи-ка мне… – хихикнула та, вновь потянувшись к лицу Цзинь Фаня.
Тот не успел увернуться и грубо отбил ее руку ножнами, не став церемониться.
Женщина вскрикнула от боли:
– Цзинь Фань! – Словно удар грома.
Он быстро сорвал с нее маску и отпрянул, не веря глазам.
– Какое совпадение, ты тоже здесь… – Гун Цзышан улыбнулась и игриво надула губы.
Лицо Цзинь Фаня побелело, затем порозовело. Он поклонился и обеими руками почтительно протянул маску:
– Старшая молодая барышня, зачем вы пришли в такое место?
Конечно же, она пришла, чтобы увидеть Цзинь Фаня, ее полностью выдавал влюбленный взгляд.
Гун Цзышан взяла маску, но объясняться не стала:
– Я еще не спросила, что ты здесь делаешь!
– Я…
– Ц-ц-ц-ц… – прервала его Гун Цзышан. – Не ожидала от тебя такого, Цзинь Фань! Такой серьезный с виду, а не можешь удержать свои… – ее взгляд скользнул вниз по его фигуре, – …ноги!
Цзинь Фань зарделся еще сильнее и замялся:
– Я…
– Как тебе мой наряд? Похожа я на чужеземку? – тут же перевела тему Гун Цзышан.
– Скорее на безумную… – Цзинь Фань теперь даже боялся ее разглядывать и опустил глаза.
Гун Цзышан просияла от радости, но тут сзади раздался шум – в «Башню тысячи цветов» ворвался отряд стражи из Гунмэнь. Они быстро приближались к ним. На руке капитана отряда блистал желтый камень.
– Топазовый страж? – пробормотал Цзинь Фань.