Страница 15 из 110
Спускаясь по ступеням, Гун Цзыюй потер грудь – удар, полученный от Гун Юаньчжи прошлой ночью, оказался весьма болезненным.
– Все еще болит? – с беспокойством поинтересовался Цзинь Фань.
– Немного, – пробормотал Гун Цзыюй.
Цзинь Фань покачал головой:
– Сами виноваты, что ввязались в драку, хотя ведь знаете, что не можете сравниться с Гун Юаньчжи…
Гун Цзыюй умело переложил вину:
– Не путайся ты под ногами, разве у нас не были бы равные шансы?
– Равные шансы могут вам только сниться.
– Ой, замолчи… Мне нужно найти кое-кого, можешь не ходить со мной, просто жди здесь.
Цзинь Фань с опаской спросил:
– Что вы опять задумали? – Он искренне не понимал: после вчерашних событий молодой господин все еще не успокоился и сегодня собирался кого-то искать. Кого?
– Тебя не касается, – фыркнул Гун Цзыюй и ушел, не оглядываясь.
* * *
Несколько гинкго роняли последние золотые листья, а двор в женской половине поместья, обычно тихий и элегантный, сейчас был наполнен шумом. Здесь разместили оставшихся невест, но после вчерашних потрясений никто не мог спокойно спать.
Когда Гун Цзыюй вошел в ворота, слуги, служанки и несколько перепуганных невест под крытыми галереями не смогли сдержать шепот: в женские покои мужчинам, строго говоря, нельзя было заходить. Опасаясь новых неприятностей, они вытягивали шеи и провожали его тревожными взглядами. Старая кормилица ахнула:
– Ай-я, негодник, что ты здесь делаешь?
– Пришел посмотреть, – бросил Гун Цзыюй.
Кормилица возразила:
– Вздор! Это женские покои, на что тут смотреть? Отправляйся лучше в «Башню тысячи цветов»…
Гун Цзыюй поперхнулся воздухом, но зная свою репутацию, решил, что спорить бесполезно, поэтому проигнорировал слова и направился внутрь.
Кормилица, охая и ахая, обернулась и потянула за собой слугу:
– Пойдем, постоишь со мной у ворот, чтобы никто не узнал, что молодой господин приходил сюда… Иначе ему несдобровать, а мне и того хуже…
Гун Цзыюй прошел через ворота во внутренний двор. Там был небольшой пруд, вокруг которого сидели несколько невест. Увидев его, они начали перешептываться. Четвертая дочь семьи Сун недоумевала:
– Зачем он здесь?
После всех пережитых событий она успела изрядно перепугаться и только сейчас начала отходить и осознавать, что смотрины невест все же состоятся. В этих обстоятельствах визит молодого господина действительно был неуместен.
Рядом с ней сидела прекрасная, точно лотос, Цзян Лили. Она удивилась не меньше четвертой Сун:
– Это господин Юй? Зачем он пришел?
Гун Цзыюй сделал вид, что не слышит, поднялся по лестнице и остановился у двери комнаты Юнь Вэйшань.
Все, затаив дыхание, уставились на него.
Юнь Вэйшань всю ночь не сомкнула глаз, под ними появились темные круги. К утру она немного расслабилась, брови разгладились, и она выглядела лишь слегка уставшей.
Услышав стук, она вздрогнула и поспешила отворить дверь. На пороге стоял Гун Цзыюй, но ее удивление быстро сменилось пониманием. Не дав ему заговорить, Юнь Вэйшань тихо сказала:
– Подождите чуть-чуть.
Теперь настала очередь Гун Цзыюя удивляться – откуда она знала, зачем он пришел?
Немного погодя она вышла с маской, которую Гун Цзыюй дал ей прошлой ночью, и протянула ему.
– Благодарю господина Юя.
Тот взял маску.
– Мое имя не «господин Юй», а Гун Цзыюй
[29]
[Омонимичная игра слов: фраза «господин Юй» созвучна имени Гун Цзыюй, но записана другими иероглифами и в другой последовательности – юй гунцзы.]
.
Юнь Вэйшань опешила. Она не могла определить, действительно ли этот человек так простодушен, каким кажется. А ведь прошлой ночью именно он заставил убийцу Уфэн раскрыть себя.
Гун Цзыюй глуповато спросил:
– Не смешно?
Юнь Вэйшань неуверенно протянула:
– Меня зовут Юнь Вэйшань. Юнь – как «облако», Шань – как «одежда».
– Юнь Вэйшань, «одежда из облаков»… – повторил Гун Цзыюй, глядя, как ее белые одежды колышутся в лучах утреннего солнца, и не поскупился на комплимент: – Какое поэтичное имя.
Юнь Вэйшань вежливо улыбнулась, склонив голову в знак благодарности.
Гун Цзыюй спохватился:
– Откуда вы знали, что я пришел за маской?
– Краска на этой маске – не обычная масляная или пигментная, а очень тонкий слой глазури. Обычному мастеру такое не под силу, должно быть, работа искусного умельца, она стоит немалых денег. Будь я хозяином, переживала бы, потеряв ее, – неторопливо объяснила Юнь Вэйшань.
Без макияжа ее лицо обрело особую ясность. Гун Цзыюй понял, что девушка перед ним не просто находчивая, но и обладающая чистым и острым умом.
– Дело не в цене, просто такую уже не купишь.
– Мастер скончался? – Этот человек не был ее целью, но Юнь Вэйшань зачем-то продолжала этот разговор, не в силах остановиться.
В глазах Гун Цзыюя мелькнула тень, но он быстро оправился:
– К-хм, можно и так сказать… Вы излечились от яда?
Юнь Вэйшань слегка закатала рукав, обнажив чистую кожу без малейшего намека на черные следы отравления.
– Прошлой ночью старший молодой господин прислал нам противоядие, так что сейчас все в порядке.
К покоям подошел слуга, держа в руках поднос, на котором стояла чаша с лекарством. Увидев Гун Цзыюя, он поспешил поклониться. Когда Юнь Вэйшань собралась принять чашу, Гун Цзыюй, почуяв запах отвара, слегка поморщился и остановил ее.
– Что это за лекарство? – спросил он, почувствовав неладное.
– Чай из дудника и золотой травы, – ответил слуга.
Гун Цзыюй протянул руку к чаше:
– Дай-ка мне. Можешь идти.
– Слушаюсь, – поклонился слуга.
Юнь Вэйшань с недоумением смотрела на Гун Цзыюя, но его внимание было приковано к чаше.
– Этот чай нам подали вчера после размещения. Сказали, что все приезжие должны его принимать для защиты от туманов и ядовитых испарений долины Цзючэнь… Господин Юй, что-то не так?
– Нет, все верно, этот чай обязательно нужно выпить. В глубине долины среди целебных трав растет много ядовитых растений, а воздух насыщен отравляющими испарениями… Поэтому местные жители… – Гун Цзыюй запнулся, оборвав фразу.
– Тогда почему бы не покинуть долину и не найти более безопасное место для секты?
Гун Цзыюй опустил глаза: