Страница 12 из 110
Шаги приближались, и Юнь Вэйшань прильнула к дверям камеры. В неровном свете факелов она разглядела пришедшего: высокий и стройный молодой мужчина в меховом плаще, с острыми чертами лица – так она и представляла себе членов семьи Гун, – но его черные как смоль глаза излучали неожиданную пылкость и тепло, словно раскаленные угли.
Грудь Юнь Вэйшань сжалась, отблески пламени факелов отразились в ее глазах. Гун Цзыюй остановился прямо перед ее дверью, скользнул по ней взглядом и повернулся к противоположной двери:
– Не бойтесь, я пришел спасти вас.
В камере напротив Шангуань Цянь подняла голову, растрепанные волосы мягко обрамляли ее утонченные, словно нарисованные тушью, черты лица. Ее заплаканные глаза блестели, как маленькие озера, окутанные дымкой южного дождя. Она робко подошла к Гун Цзыюю:
– Господин, что происходит?..
Голос Шангуань Цянь дрожал от страха, но она старалась держаться достойно и сдержанно, как и подобает девушке из знатной семьи.
Гун Цзыюй откровенно сообщил:
– Среди вас есть убийца из Уфэн. – Он окинул взглядом девушек: одни вздрогнули от страха, другие застыли в недоумении.
Юнь Вэйшань опустила ресницы и неслышно выдохнула – они действительно не знают, как выглядит шпион.
После недолгой паузы одна из невест робко спросила:
– Что такое Уфэн?..
Ей ответила четвертая дочь семьи Сун:
– Как ты можешь не знать?! Уфэн – это организация убийц, которая уже несколько десятилетий доминирует в цзянху. Кто осмелится сопротивляться, неминуемо столкнется с уничтожением всего рода. Многие секты уже подчинились Уфэн, и только Гунмэнь может им противостоять. Поэтому мой отец и отправил меня на смотрины, сказав, что это единственное безопасное место, куда Уфэн не может проникнуть. – С этими словами четвертая Сун с надеждой посмотрела на Гун Цзыюя, ища подтверждения своих слов.
Тот кивнул:
– Все верно. Уфэн жестока и беспринципна. Поэтому Владыка клинка, узнав, что среди вас скрывается убийца, решил казнить всех, чтобы полностью обезопасить семью Гун.
Голос Шангуань Цянь дрогнул:
– Как такое возможно…
Вторя ей, вокруг раздались прерывистые возгласы и плач девушек. Гун Цзыюй обернулся, окинув взглядом камеры с запертыми невестами, и неожиданно сменил тон:
– Сейчас не время для слез! Идите за мной – я выведу вас.
Юнь Вэйшань удивленно вскинула голову.
Чжэн Наньи настороженно посмотрела на Гун Цзыюя:
– Только что они назвали вас «молодым господином Юй». Вы сын Владыки клинка?
Гун Цзыюй кивнул.
Тогда Чжэн Наньи рассудительно продолжила:
– Ваш отец хочет нас убить, а вы – спасти? Я не верю.
Ее мнение разделяла и Юнь Вэйшань. Она внимательно изучала выражение лица Гун Цзыюя.
– Я не Владыка клинка и не старший молодой господин, поэтому могу позволить себе жалеть прекрасных девушек, – ответил Гун Цзыюй.
Тем временем Цзинь Фань уже открывал ключом одну камеру за другой.
– Решайте сами, идти со мной или нет. – Гун Цзыюй улыбнулся, и выражение его лица стало таким теплым, что Юнь Вэйшань засомневалась в своих подозрениях.
Четвертая Сун внезапно вытерла лицо и встала:
– Я пойду с вами! Я хочу вернуться к отцу!
Воодушевленные ее примером другие девушки тоже поднялись на ноги, хватаясь за эту последнюю нить надежды.
Юнь Вэйшань старалась держаться в тени и не привлекать внимания, выходя из камеры. Она не доверяла Гун Цзыюю, но хотела сблизиться с ним, поэтому подошла со спины и попыталась заговорить:
– Молодой господин…
Но Гун Цзыюй сделал вид, что не услышал ее, и лично открыл дверь камеры Шангуань Цянь. Та вышла, опустив голову, и тихо поблагодарила спасителя.
Взгляд Гун Цзыюя был настолько теплым, что, казалось, разгонял окружающий холод. Но обращен он был только на нее.
Юнь Вэйшань замолкла; подняв глаза, она встретилась взглядом с Шангуань Цянь. Ее лицо казалось невинным, и девушка слегка кивнула ей, проявляя вежливость.
Когда последняя камера была открыта, Гун Цзыюй повел группу невест к выходу из темницы. Цзинь Фань шел позади. Огни факелов растягивали их тени вдоль коридора.
У входа Цзинь Фань задержался, чтобы пояснить охранникам:
– Вам не нужно идти с нами, нас встретят люди старшего молодого господина. Обыщите каждую камеру – ищите любые подозрительные предметы, например, спрятанное скрытое оружие.
– Слушаемся, – ответили охранники и, опустив головы, вошли в темницу для обыска.
Новость об освобождении невест быстро достигла павильона Юй. Гун Хуаньюй, уже переодетый в ночную одежду и готовившийся ко сну, вдруг услышал за дверью взволнованный голос телохранителя Цзинь Цзяня
[27]
[Досл. «золотое спокойствие».]
.
– Старший молодой господин… старший молодой господин! – Нефритовый страж Цзинь Цзянь вбежал внутрь, быстро сложил перед собой руки и поклонился. Его голос дрожал: – Молодой господин Юй… вывел невест из темницы… Сейчас они направляются к воротам секты…
Гун Хуаньюй глубоко вздохнул, его лицо посерьезнело.
* * *
Долина погрузилась во тьму, тени деревьев сгущались, и даже луна скрылась за тучами, делая ночь еще мрачнее. В лесу слышались торопливые шаги – группа быстро шла по дорожке внутри поместья.
Юнь Вэйшань, затерявшаяся в конце процессии, украдкой изучала других девушек. Подняв голову, она увидела высокую башню с оранжевыми фонарями на крыше, ярко выделяющимися на фоне ночного тумана. Юнь Вэйшань вспомнила, как, подняв покрывало и увидев окруживших ее стражей, уже заприметила эту башню неподалеку от главных ворот. Теперь же они прошли мимо нее, и на лице Юнь Вэйшань появилось сомнение.
Впереди Цзинь Фань и Гун Цзыюй уже помогали девушкам зайти в узкую галерею. Юнь Вэйшань опустила голову и задумалась. Она помнила наставления никому не доверять, развернулась и побежала к башне.
Она едва отбежала на несколько шагов, как почувствовала движение за спиной и, не успев увернуться, оказалась в чьих-то руках. Юнь Вэйшань осторожно посмотрела за плечо. Гун Цзыюй с любопытством разглядывал ее бледное лицо и чистые, без намека на скрытность, глаза.
– Что вы делаете? Повсюду часовые – еще несколько шагов, и вас пронзят стрелы.
– Я не верю вам, – честно призналась Юнь Вэйшань.
– Тогда бегите, – усмехнулся Гун Цзыюй, выпуская из рук хрупкую фигуру в свадебном платье. – А я посмотрю, как вы превратитесь в ежа.
Его шутливый тон напугал Юнь Вэйшань, но она храбро заявила: