Страница 11 из 110
– И все же есть различие, – усмехнулся Гун Хуаньюй. – Пытки оставляют шрамы, а невесты должны быть красивыми. Кому, как не тебе, об этом знать, любитель женской красоты?
Гун Цзыюй вспыхнул и вскочил на ноги:
– Ты должен остановить это!.. Нет, я сам пойду поговорю с отцом!
– Что ты задумал? – остановил его Гун Хуаньюй. – Посмотри, сколько времени – отец уже спит.
Гун Хуаньюй вздохнул, поднялся и, подойдя к младшему брату, поправил ему воротник. В отличие от сурового отца, он всегда относился к Цзыюю с теплотой, хотя порой даже у него болела голова от безрассудства брата. Однако Гун Хуаньюй никогда не выходил из себя и не кричал на него.
– Посмотри на себя: давно пора жениться, а ты все такой же импульсивный, словно ребенок. Не пора ли тебе немного повзрослеть? Тебе бы наконец проявить интерес к делам семьи… – мягко проговорил Гун Хуаньюй.
Гун Цзыюй нахмурился:
– Я не хочу…
Брат легонько стукнул его по лбу:
– Такие слова можешь говорить только мне. При отце и других лучше держи эти мысли при себе…
– А что скрывать? – Голос Гун Цзыюя стал тише: – Отец и без того не хочет вовлекать меня в дела семьи. Все ведь считают, что я не родной…
Стоило ему это сказать, как Гун Хуаньюй расстроенно прервал его:
– Снова об этом. – Он зашел во внутренние покои и принес плащ с меховым воротником, протягивая его Гун Цзыюю. Мех был мягким и длинным, а стежки ровными и искусными – это явно была очень дорогая вещь. – Несколько дней назад с севера прислали соболиную шкуру, я велел сшить из нее теплый плащ. Вечерами в долине сыро, а ты с детства мерзнешь, так что возьми, надевай его, когда будешь выходить из дома.
Гун Цзыюй хотел возразить и продолжить свою мысль, но брат оборвал его:
– Разговор о невестах окончен. Я иду спать. – С этими словами он покинул покои Гун Цзыюя.
Тот вышел из дома с теплым плащом в руках. Снаружи его ждал Цзинь Фань.
– Ну что? – спросил он. – Что сказал старший молодой господин?
– Завтра будут применять яд… – медленно ответил Гун Цзыюй, – яд Гун Юаньчжи…
Цзинь Фань на мгновение нахмурился, но потом его брови разгладились, и он, вопреки ожиданиям, кивнул:
– Если это яд Гун Юаньчжи, то мы непременно найдем убийцу…
– Но это слишком жестоко, – стиснул зубы Гун Цзыюй.
– А что еще делать? Лучше это, чем казнь.
Гун Цзыюй вдруг понизил голос:
– Цзинь Фань, помнишь тот тайный проход наружу? Который мы обнаружили в прошлом году, когда отец посадил меня на месяц под домашний арест?
Цзинь Фань побледнел:
– Господин, вы с ума сошли?! – Он догадался, что Гун Цзыюй хочет тайно освободить невест, и тут же, увидев хитрую улыбку господина, строго заявил: – Я ни за что не позволю вам это сделать!
* * *
Гунмэнь всегда строго охранялась, а ночные патрули следовали друг за другом.
Только что сменился караул. В казарме по крытым галереям сновали разгоряченные стражи с деревянными тазами и сменной одеждой. Несмотря на зимнюю стужу, десятки крепких бойцов, обнажив накачанные торсы, сошлись в тренировочных поединках. Воздух сотрясали сильные и точные удары.
Внезапно в казарму, сопровождаемая возгласами удивления, грациозно вошла богато одетая девушка. Обнаженные по пояс молодые мужчины неуклюже прикрывались разбросанной одеждой, краснея и бормоча извинения.
– С-с-старшая барышня, что привело вас сюда? – запнулся один из них.
– Не надо… не одевайтесь, – смущенно махнула рукой вошедшая, увидев, как все почтительно склонились перед ней.
Это была единственная дочь ветви Шан клана Гун – старшая молодая барышня Гун Цзышан. Ее круглое личико излучало мягкое добродушие, глаза блестели живостью. Ее взгляд оценивающе скользил по обнаженным торсам, а уголки глаз прищурились от игривой улыбки.
Гун Цзышан обвела всех взглядом, на мгновение задержавшись на одном из стражей, не смевшем продолжить натягивать нижние одежды, и с досадой спросила:
– А где Цзинь Фань?
– Брат Цзинь еще не вернулся, – ответил молодой страж.
– Куда это годится! – рассердилась Гун Цзышан. – Так поздно, а он все еще не дома, на улице может быть опасно! Вам, мальчишкам, нужно учиться беречь себя, поняли?
Стражи опустили головы:
– Мы готовы жизнью защищать старшую барышню.
Гун Цзышан прикрыла губы ладонью, но глаза все равно выдавали ее прекрасную улыбку:
– Я тоже буду защищать вас, не волнуйтесь, не волнуйтесь.
Стражи не знали, что ответить, еще сильнее краснели и опускали взгляды.
– Кто-нибудь знает, куда ушел Цзинь Фань? – снова спросила Гун Цзышан.
Не успевший натянуть халат страж тихо ответил:
– Когда я возвращался, то, кажется, видел брата Цзинь Фаня у старшего молодого господина Юя…
Гун Цзышан удивилась:
– Почему Цзинь Фань оставил Гун Цзыюя и пошел к старшему молодому господину?
Не найдя ответа на свой вопрос, девушка вскоре исчезла за поворотом галереи.
* * *
Ночь становилась все темнее, а сырость все выше. Факелы в коридорах темницы мерцали, отбрасывая дрожащие тени на покрытые инеем каменные стены со стекающими каплями воды.
Торопливые шаги двух людей приближались к темнице. Цзинь Фань, стиснув зубы, шел позади твердо настроенного Гун Цзыюя.
Юнь Вэйшань сидела в камере, обняв колени, когда услышала слабый шум у входа. Насторожившись, она стала прислушиваться к звукам из дальнего конца коридора.
Охранники у входа тоже удивились ночным посетителям, но, поняв, что перед ними добродушный Гун Цзыюй, расслабились:
– Молодой господин Юй, что привело вас сюда?
Гун Цзыюй достал свой жетон:
– Старший молодой господин приказал мне отвести этих девушек в павильон Чжи для испытания лекарств под надзором Гун Юаньчжи.
Охранник заколебался:
– Не поздно ли для испытаний?
Цзинь Фань тут же отругал его:
– Какая наглость! Ты, что ли, решаешь, когда поздно, а когда рано?
Охранник занервничал:
– Никак не смею! Просто старший молодой господин Юй мог бы послать слугу с сообщением, зачем утруждать вас лично…
– Ты хочешь сказать, что старший молодой господин обращается со мной как со слугой? – парировал Гун Цзыюй.
Охранник весь затрясся:
– Простите мою дерзость, господин! Я заслуживаю смерти!
Гун Цзыюй не выдержал:
– Ай-я, просто открой дверь.
Охранник мигом опустил голову и поспешил выполнить приказ.