Страница 107 из 110
– Когда забирал тебя из гостевого двора?
– Угу, – кивнула девушка.
– Третьего раза не будет. Что бы ни случилось, я больше не позволю тебе уйти.
Юнь Вэйшань ничего не ответила, лишь еще раз оглянулась на ворота.
Гун Цзыюй обернулся на телохранителя:
– Иди.
Цзинь Фань непонимающе посмотрел на господина.
– Иди же!
– Откланиваюсь! – поспешно сказал Цзинь Фань и, прижав меч к груди, обиженно удалился.
* * *
В своих покоях госпожа Уцзи разливала чай сидящим за столом Гун Цзыюю, Гун Цзышан и Юнь Вэйшань. Цзинь Фань стоял в стороне.
Гун Цзышан, взяв Юнь Вэйшань за руку, виновато обратилась к ней:
– Прости, сестрица Юнь. Ты с самого начала помогала госпоже Уцзи, а я все неправильно поняла. Я же говорила, что сестрица Юнь совсем не похожа на предательницу… Ложная тревога! Ложная тревога!
Госпожа Уцзи кивнула:
– Верно. Барышня Юнь изначально все знала. Если бы не она и ее хитрый ход с половиной записей, как сегодня мы смогли бы поймать Гун Шанцзюэ на лжи?
– Я зря сомневался в барышне Юнь… Но почему ты мне ничего не сказала? – обратился Гун Цзыюй к девушке.
– Это я велела ей молчать, – ответила госпожа Уцзи. – Ты слишком прямолинеен, все твои чувства написаны на лице. А Гун Шанцзюэ все тщательно продумывает, и зная твой горячий нрав, он бы сразу же раскусил наш план.
Гун Цзыюй взял чайник и подлил госпоже Уцзи, а затем поклонился:
– В этот раз вы спасли меня. Я слишком узколоб и даже начал подозревать вас. Как сын и как Владыка клинка я благодарю тетушку.
Госпожа Уцзи сделала глоток чая:
– Конечно, я защищаю тебя. Иначе как я потом посмотрю в глаза твоему отцу?..
– Однако, тетушка, я много лет мучился вопросом и никак не могу найти на него ответ.
– Ты о своей матери? – сразу поняла госпожа Уцзи.
Гун Цзыюй кивнул:
– С детства мать была со мной холодна и отстраненна. Я всегда думал…
Госпожа Уцзи прервала его:
– В этом мире не бывает матерей, которые не любят собственных детей. Просто госпожа Лань слишком сильно погрузилась в свои страдания. – Она хотела добавить что-то еще, но замолкла и бросила взгляд на Юнь Вэйшань.
– Барышня Юнь – не посторонняя, – поспешно сказал Гун Цзыюй. – Тетушка, можете говорить что хотите.
Госпожа Уцзи вновь взяла с чайного столика пиалу и немного отпила, погружаясь в воспоминания.
– Этот превосходный Лунцзин
[84]
[Букв. «колодец дракона», зеленый китайский чай родом из провинции Чжэцзян.]
навеял мне тоску по пейзажам Цзяннани…
* * *
История госпожи Лань медленно разворачивалась в ее памяти – живописные южные пейзажи, мягкая уская
[85]
[От выражения «уский акцент – что ласковые речи»; оно подчеркивает милозвучие диалектов жителей территорий исторического царства У.]
речь, туманные дожди…
В беседке сидел человек, похожий на ученого, и рисовал кистью на каменном столе. Рядом лежали несколько его законченных картин.
Гун Хунъюй зашел в беседку, не заметив, что она уже занята. Ученый писал красками на свитке, а Гун Хунъюй, следуя за его взглядом, посмотрел в ту же сторону: за круглым окном сидела девушка чистой и прекрасной наружности, погруженная в раздумья. Гун Хунъюй был пленен ее видом, но услышал позади шаги преследователей и поспешил скрыться.
В тот день Гун Хунъюй впервые повстречал госпожу Лань. Тогда он был всего лишь старшим молодым господином Гунмэнь, а завидев преследующего его убийцу из Уфэн, свернул в сторону, опасаясь напугать девушку.
В бамбуковой роще лежали тела убитых членов Уфэн.
Гун Хунъюй стер кровь с лица рукой, стряхнул кровь с меча и убрал его в ножны. После этого он вышел из рощи, но не успел пройти и несколько шагов, как из кустов вдруг донесся шорох. Гун Хунъюй насторожился, метнулся к зарослям и столкнулся с девушкой. Барышня Лань до смерти перепугалась, увидев покрытого кровью Гун Хунъюя, и уже собиралась закричать, когда он шагнул к ней и прикрыл рот рукой.
Судьба сыграла злую шутку: барышня Лань, сама того не ведая, снова столкнулась с Гун Хунъюем. Возможно, так было предрешено.
Глаза барышни Лань покраснели, и она в отчаянии зажмурилась.
Гун Хунъюй медлил и наконец тихо произнес: «Я не причиню тебе вреда, но ты должна забыть все, что сегодня видела. Забудь, что встретила меня».
Барышня Лань кивнула. Гун Хунъюй убрал руку, отстранился и ускользнул. А барышня Лань так и осталась сидеть на земле.
Гун Хунъюй велел ей забыть его, а в итоге сам влюбился с первого взгляда и уже не мог выбросить из головы ее образ. На стене висела картина – та самая, что написал ученый в беседке. Он выкупил ее, наклеил на шелк и повесил в своих покоях.
К тому времени барышня Лань уже отдала свое сердце другому. Он был из бедной семьи, но они искренне любили друг друга и давно дали клятвы верности. Он послал ей комплект свадебного наряда, но ее семья была против их брака. «Не жди. Ты уже два дня тут стоишь, пойди поешь чего-нибудь. Они не дадут тебе встретиться с барышней…» – сказал ему старый слуга.
Судьба бывает жестока. Глава семьи Лань давно мечтал породниться с могущественным кланом Гун. Приближался день смотрин невест в Гунмэнь.
Слуга вошел с докладом: «Владыка клинка, благоприятный час наступил». Гун Хунъюй смотрел на картину с девушкой, на душе было пусто. Вдруг среди невест он снова увидел ту, кого считал навсегда потерянной, он поверил, что их брак заключен на Небесах – те вернули ему любимую. Гун Хунъюй остановился напротив госпожи Лань. Девушка в свадебном наряде подняла голову, в глазах блестели слезы.
Спустя несколько дней госпожа Лань стала женой Владыки клинка. В то время она с убранными в прическу волосами стояла во дворе, оцепенело глядя на опавшие лепестки. Слуги вносили ящики за ящиками – редкости, древности, ткани, драгоценности и безделушки.
«Госпожа Лань, это подарки от Владыки клинка».
«Поставьте», – отозвалась она, даже не взглянув на них.
Когда шел дождь, госпожа Лань садилась у окна своей комнаты, вытянув ладонь под капли, падающие с крыши. Когда шел снег, она в одиночестве стояла во дворе павильона Юй под зонтом, будто чего-то ожидая.