Страница 106 из 110
– Можно ли мне взглянуть на эти медицинские записи?
Старейшина Сюэ передал ей бумаги, но при этом удивленно спросил:
– Разве госпожа раньше не видела их?
Госпожа Уцзи пролистала записи:
– Это совсем не медицинские записи госпожи Лань. Я впервые их вижу.
Гун Юаньчжи сердито воскликнул:
– Лжешь! Мы нашли их в твоей комнате! Ты сама сказала, что прежний Владыка клинка подменил медицинские записи госпожи Лань!
– Почему вы так говорите, молодой господин Чжи? – с невинным видом спросила госпожа Уцзи. – Медицинские записи госпожи Лань в одном-единственном экземпляре все это время хранились в лечебнице.
Гун Шанцзюэ посмотрел на госпожу Уцзи:
– Перестанем спорить. У каждого своя правда, словесной перепалкой это дело не решить. Но здесь черным по белому написано, и стереть эти слова нельзя. – Он указал на бумаги: – Эти записи сделаны рукой господина Цзинцзе, который и лечил госпожу Лань, это его почерк и его печать.
Старейшина Сюэ кивнул:
– Это действительно почерк господина Цзинцзе, он любил использовать тушь из Хуэйчжоу, да и печать подлинная…
Старейшина Хуа добавил:
– Жаль, что господин Цзинцзе уже скончался, и нельзя получить от него подтверждения.
Госпожа Уцзи же, глядя на Гун Шанцзюэ, усмехнулась:
– Молодой господин Цзюэ, должно быть, шутит. В былые времена в Гунмэнь было много женщин, и господин Цзинцзе лечил не только одну госпожу Лань. Как доказать, что эта история болезни именно ее?
Гун Шанцзюэ нахмурился, начиная что-то понимать.
Гун Юаньчжи не унимался:
– Но тут же написано, что беременная – из Гусу. Кто, если не госпожа Лань?!
Гун Шанцзюэ вдруг осознал, что попал в ловушку.
– Старейшины могут отправить людей в лечебницу и проверить медицинские записи всех женщин. Может быть, история болезни одной исчезла – ее господин Цзюэ и использует, чтобы оболгать госпожу Лань.
Стража тут же отправилась в лечебницу.
Гун Цзыюй неотрывно смотрел на госпожу Уцзи. В его взгляде мелькнуло волнение: хоть она и не смотрела на него, но он уже понял, что она задумала.
Вскоре вернулся капитан стражи и с поклоном доложил:
– Докладываю старейшинам: в лечебнице отсутствуют медицинские записи госпожи Лин.
Взгляды устремились на Гун Шанцзюэ. Тот, уже некоторое время понимая произошедшее, холодно посмотрел на госпожу Уцзи.
* * *
Уцзи сопровождала беременную госпожу Лань в лечебницу за снадобьем. Господин Цзинцзе, составляя рецепт для госпожи Лин, проговаривал вслух то, что писал: «На позднем сроке следует избегать тяжелой пищи, лучше есть что-то легкое…» Закончив писать, он закрыл книгу.
Госпожа Лань, заметив на ней надпись «Ян из Гусу», удивленно спросила: «Госпожа Лин, вы тоже носите фамилию Ян? Вы, как и я, из Цзяннани?»
«Видимо, нас свела судьба, – с улыбкой ответила госпожа Лин. И, обернувшись к доктору Цзинцзе, добавила: – Господин лекарь, вы ведь не перепутаете наши записи?»
Тот возмутился: «Хоть я и стар, но еще в здравом уме. Я заранее сделал отметки, чтобы различать вас».
Он указал на нижний правый угол обложки, где был нарисован маленький лепесток.
«Цветок, плывущий по воде
[83]
[Отрывок из стихотворения китайской поэтессы Ли Цинчжао (1084–1151).]
… У вас изящный вкус, господин Цзинцзе», – улыбнулась госпожа Лин.
В комнату вбежал мальчик семи-восьми лет.
«О, юный господин Цзюэ снова пришел за матерью и младшим братом?» – с улыбкой спросил лекарь.
«Мы еще не знаем, будет ли это мальчик или девочка», – ответила госпожа Лин.
«Если господин Цзинцзе говорит, что брат – значит, брат», – уверенно сказал Гун Шанцзюэ.
«Хорошо, будет тебе младший братик, – рассмеялась госпожа Лин и обняла сына. – Шанцзюэ, поприветствуй госпожу Лань».
* * *
Отвлекшись от воспоминаний, госпожа Уцзи посмотрела на Гун Шанцзюэ:
– Ваша мать, госпожа Лин, и госпожа Лань обе носили фамилию Ян, обе были из Гусу, обе лечились у господина Цзинцзе. Поэтому одинаковый почерк и тушь в медицинских записях – это неудивительно. Если вы просто ошиблись, то это можно понять. Но если вы сознательно подделали записи, пытаясь оболгать госпожу Лань, то это уже низко и недостойно имени господина Цзюэ.
Гун Шанцзюэ стиснул зубы:
– Госпожа Уцзи, вы коварны…
Та повернулась к трем старейшинам и вдруг встала на колени:
– Сплетни и домыслы ходят по Гунмэнь уже более двадцати лет. Все это время Гун Цзыюй терпел незаслуженные обвинения. Прошу старейшин восстановить справедливость ради Цзыюя! Не дайте недоброжелателям и впредь мутить воду!
Гун Цзыюй с благодарностью смотрел на ее склоненную голову.
* * *
За воротами Гунмэнь Юнь Вэйшань медленно спускалась по высоким ступеням. У подножия она не удержалась и обернулась – лестница, ведущая к небу, казалась бесконечной.
– Меня и вправду… отпускают вот так просто? – спросила она.
– Переступив за эти ворота, вы снова будете свободны, – ответил Цзинь Фань.
Юнь Вэйшань отвернулась, на душе было тяжко.
– Барышня Юнь! Барышня Юнь! – вдруг раздался крик за спиной.
Она и Цзинь Фань одновременно обернулись и увидели, что к ним мчится Гун Цзыюй. Он бежал так быстро, будто боялся опоздать хоть на мгновение, навсегда потеряв Юнь Вэйшань.
На лице девушки промелькнули смешанные чувства: радость, тревога, печаль.
Гун Цзыюй подлетел к ней и, не дав заговорить, стиснул в объятиях.
На миг, показалось, даже ветер стих.
Юнь Вэйшань ощутила его дыхание с ноткой юношеской нежности.
Между небом и землей остались только они вдвоем.
Цзинь Фань неловко стоял в стороне с мечом в руке. Он хотел кашлянуть, но горло сдавило.
В конце концов Юнь Вэйшань попыталась отстраниться:
– Отпустите.
Но Гун Цзыюй только крепче прижал ее к груди:
– Нет, отпущу, и ты уйдешь. Пусть я сам велел тебе покинуть Гунмэнь, теперь я отзываю приказ. Тебе не разрешается уходить.
Девушка снова дернулась в объятиях:
– Господин, отпустите, здесь же люди.
Цзинь Фань в смущении уже давно стоял отвернувшись.
– Он не в счет, – ответил Гун Цзыюй.
Уголки губ Цзинь Фаня дернулись.
– Я что… не человек?
Гун Цзыюй наконец отпустил Юнь Вэйшань:
– Пойдем, я отведу тебя обратно в павильон Юй.
Юнь Вэйшань улыбнулась.
– Почему ты смеешься? – непонимающе спросил он.
– Господин уже говорил эту фразу.