Страница 105 из 110
«Владыка клинка не поверит в такую чушь», – возразила Уцзи.
«Он не поверит, так другие поверят. А если много людей поверит, ложь станет правдой…»
Вдруг у двери раздался голос Топазового стража, вырывая госпожу Уцзи из воспоминаний:
– Старейшины приказали вам немедленно явиться в зал собраний.
Госпожа Уцзи кивнула.
* * *
Юнь Вэйшань открыла дверь и увидела Цзинь Фаня. На его лице было написано сомнение пополам с сожалением.
– Прошлой ночью молодой господин Юй открыл вам дверь. Почему вы не ушли?
– Это Владыка клинка прислал за мной?
Цзинь Фань уклонился от вопроса:
– Идемте.
С этими словами он развернулся и пошел вперед.
Юнь Вэйшань шла за Цзинь Фанем по дорожкам секты. Проходя мимо ручья, она остановилась, вспоминая о встрече с Гун Цзыюем.
Цзинь Фань заметил это и поторопил ее:
– Барышня Юнь, не останавливайтесь.
– Страж Цзинь, неужели вы так спешите бросить меня в темницу? – усмехнулась Юнь Вэйшань.
Цзинь Фань безучастно ответил:
– Я веду вас не в темницу.
– Тогда куда же мы идем? – удивилась Юнь Вэйшань.
Цзинь Фань вдруг разволновался, голос стал резким:
– Владыка клинка приказал, как только взойдет солнце, немедленно отослать вас за пределы Гунмэнь.
Юнь Вэйшань посмотрела на Цзинь Фаня и с беспокойством спросила:
– Цзинь Фань, скажи честно: у господина Юя неприятности?
* * *
Госпожа Уцзи вошла в зал собраний и увидела, что все старейшины Гунмэнь, главы павильонов и Гун Цзыюй уже заняли свои места.
Старейшины Сюэ, Юэ и Хуа сидели в стороне. Гун Цзыюй занимал место Владыки клинка. Справа от Гун Шанцзюэ оставалось пустое кресло. Он сделал приглашающий жест, и госпожа Уцзи села рядом.
С того самого момента, как госпожа Уцзи вошла в зал, Гун Цзыюй не сводил с нее глаз. Но она ни разу не взглянула на него.
Когда она села, Гун Шанцзюэ взял со стола соединенные медицинские записи:
– Вы только что сказали, что свидетелей нет. Но вот этот человек.
Глаза Гун Шанцзюэ блеснули, и он посмотрел на сидящего во главе стола Гун Цзыюя, однако тот не обращал на него внимания, пристально вглядываясь в лицо госпожи Уцзи.
Гун Шанцзюэ перешел к делу:
– Теперь мы можем обсудить, достоин ли Гун Цзыюй занимать место Владыки клинка.
Атмосфера в зале собраний накалилась до предела. Гун Цзыюй и Гун Шанцзюэ сверлили друг друга взглядами, будто готовые сейчас же ринуться в бой.
Гун Юаньчжи расслабленно сидел, закинув ногу на ногу, явно в ожидании представления.
Старейшина Сюэ покачал головой:
– Господин Цзюэ, это слишком серьезное дело. Нельзя разбрасываться пустыми словами…
– Уважаемые старейшины, – прервал его Гун Шанцзюэ, – слухи о происхождении Гун Цзыюя всегда бродили по Гунмэнь. В этих медицинских записях ясно указано, что у его матери не было преждевременных родов. Это неопровержимые доказательства. А теперь у нас еще есть и свидетель – госпожа Уцзи. Неужели все это вы называете пустыми словами?
Он не сводил взгляда со старейшины Сюэ. Лицо его излучало такую властность, что старейшина даже не решился возразить.
Гун Шанцзюэ бросил взгляд на сидящую рядом госпожу Уцзи и продолжил:
– Даже если старейшина Сюэ считает мои слова пустыми, госпожа Уцзи с юности служила госпоже Лань, хорошо ее знала и была ей как сестра. Она находилась рядом, когда та рожала. Почему бы нам не выслушать ее?
Все обратились к госпоже Уцзи. Та поднялась и поклонилась трем старейшинам:
– Уважаемые старейшины, хотя я и живу в Гунмэнь более двадцати лет, я всего лишь женщина. Не знаю, сочтут ли мои слова достойными.
– Просто говорите правду, а мы вынесем собственное суждение, – подбодрил ее старейшина Хуа.
Госпожа Уцзи наконец повернулась к Гун Цзыюю, и впервые за все время они встретились взглядами. Затем она обратилась к старейшинам, прижала руку к сердцу и сделала жест клятвы.
– Я, Уцзи, клянусь Небом: Гун Цзыюй – родной сын Гун Хунъюя и госпожи Лань.
Гун Юаньчжи тут же вскочил с места. Гун Шанцзюэ остолбенел, будто получил пощечину, и резко помрачнел.
Даже Гун Цзыюй был ошеломлен, в его ушах зазвенело.
Госпожа Уцзи продолжила:
– С момента, как госпожа Лань забеременела, я не отходила от нее ни на шаг. Ее здоровье было слабым, ее мучили головокружения, и она все время принимала лекарства, что и привело к преждевременным родам. Все это подробно зафиксировано в медицинских записях лечебницы.
Молодой господин Юэ, занявший место старейшины Юэ, перевел взгляд с госпожи Уцзи на Гун Шанцзюэ:
– Это и есть тот свидетель, о котором говорил господин Цзюэ?
Гун Шанцзюэ уже хотел что-то сказать, но госпожа Уцзи его опередила:
– Несколько дней назад молодой господин Цзюэ пришел ко мне с расспросами о подробностях беременности госпожи Лань. Тогда я уже начала догадываться о его намерениях. Но в то время Цзыюй проходил испытание на заднем склоне горы, и я, слабая женщина, не могла помешать молодому господину Цзюэ, поэтому мне пришлось притвориться его союзницей. Но сегодня, перед лицом старейшин, я не могу выдавать черное за белое и, показывая на оленя, называть его лошадью
[82]
[Фраза отсылает к историческому эпизоду III века до н. э., когда сановник Чжао Гао, узурпировавший власть при императоре Эрши-хуанди, демонстративно назвал оленя лошадью. Император поправил его, но придворные из страха поддержали Чжао Гао, а несогласных казнили – так сановник показал, что его слово теперь закон.]
.
Гун Шанцзюэ вновь обрел хладнокровие:
– Уважаемые старейшины, госпожа Уцзи, возможно, из материнской привязанности не захотела разоблачать Гун Цзыюя. Я понимаю ее. – Он передал медицинские записи старейшинам: – Люди могут лгать, но бумаги – нет. В медицинских записях ясно указано, что госпожа Лань вовсе не родила Гун Цзыюя раньше срока. Если сопоставить их с датой прибытия госпожи Лань в Гунмэнь, это доказывает, что она уже была беременна, когда вошла в секту. Иначе как объяснить, что ребенок родился точно в срок? Эти медицинские записи Юаньчжи достал из комнаты госпожи Уцзи, где она скрывала их много лет, подменив на поддельные, что хранятся в лечебнице.
Старейшина Хуа взял в руки записи, на обложке крупными иероглифами было написано: «Ян из Гусу». Старейшина начал их просматривать, к нему наклонился и старейшина Сюэ.
Госпожа Уцзи с невозмутимым видом обратилась к троим старейшинам: