Двери зимы

Глава девятнадцатая

У дверей Мораны

Вечный туман над ущельем Велтовых столбов таял, солнечный свет заливал сухую траву и жёлтый песчаник руин, проходил сквозь тающую фигуру Аники. Рыжие волосы трепетали на ветру, как отблеск огня на дымной вуали.

Ещё чуть-чуть, и зыбкая тень – призрак девочки – отправится вслед за велтами в нижний мир.

Ланек стоял на коленях и, не в силах оторвать от Аники взгляд, сжимал под курткой фигурку-печать, другой рукой чертил в воздухе трилистник, повторяя:

– Это неправильно, это неправильно, ты должен помочь!

И Триглав услышал его.

С шорохом ветхих страниц мир расслоился на сотни неподвижных рисунков. Ланек потянулся к листку с тонким, едва заметным наброском силуэта Аники. Раздвинув полупрозрачные пергаменты, поймал его и обернулся к двуглавой вершине пика Великанов. Там, в пелене облаков среди снега и льда, скрывалась обитель Хозяйки зимы.

Теперь он не сомневался, он знал, что делать. Нашёл листок, на котором искрились изморозью резные двери жилища Мораны, ухватился за него и шагнул вперёд. В следующее мгновение Ланек стоял в узком дворике перед вырубленным в скале сводчатым порталом, бережно держа на руках тающую тень Аники. К каменным створкам вели широкие ступени, на верхней, положив все четыре руки на колени, сидел чудин в меховом жилете. Вокруг примостились пушистые белые шары и внимательно сверкали чёрными глазками.

Ланек сразу узнал чудина, который в Гунте пытался спасти его от Равновесия: те же всклокоченные волосы и большие светло-голубые, почти белые глаза. А может, чудины все на одно лицо?

– Я хочу видеть Хозяйку! – громко выкрикнул Ланек. – Выходи! Я знаю, ты здесь! Выходи, иначе…

– Ты угрожаешь мне, маленький человек.

Хозяйка отделилась от искрящегося инея серых скал, кутаясь в развевающийся снежный плащ, как всегда, холодная и отстранённая, равнодушно скользнула взглядом по тающей тени Аники.

– Что тебе нужно, Ланек из Прилучья? У меня нет времени на пустые разговоры, слишком много дел перед дорогой, Двери зимы закрываются.

– Посмотри, что с ней случилось! Ты же сказала, она встретится с Марикой! Ты обманула нас! Верни её назад!

Хозяйка лишь покачала головой.

– Ты обвиняешь меня во лжи? По какому праву? Если твою подругу подвела жалость, это не моя вина, а её. Не нужно было провожать велтов до Дверей, лишь указать им дорогу. Теперь же она ушла в мир теней слишком далеко.

Тем временем прыгуны окружили Ланека, а Кубарик привстал, чтобы заглянуть Анике в лицо, и печально поскрипывал.

– Моим пушистикам она нравится. Мне в самом деле жаль, но, раз Дверь открыта, кто-то должен в неё войти.

– Могу я вместо неё?

– Нет, это не твоя судьба, да и не пустят тебя.

И тут Кубарик с жалобным стрёкотом бросился к Хозяйке и прильнул к её ноге.

– Ты хочешь заменить человека? – Морана задумалась, и впервые на её лице появилось подобие улыбки. – Ну что же, я разрешаю, мы вернём ее.

– Прости меня, Хозяйка зимы! – Ланек низко поклонился, встал на колено и погладил белую шерсть Кубарика. – Я не забуду тебя, друг!

– А теперь не мешай! – властно взмахнула рукой Морана. – Положи её, отойди в сторону и отвернись, от твоего взгляда сущее становится жидким, как кисель!

Чудин встал, спустился по лестнице и жестом пригласил Ланека пройти на огороженную террасу у обрыва.

– Мы уже встречались в Гунте, – сообщил он.

– Так это всё-таки был ты! – обрадовался мальчишка. – Всё думаю, зачем тебе нужно было меня предупреждать?

– Благодари Хозяйку: она не хотела, чтобы ты в руки тайной гильдии попал.

– Значит, она знала обо мне? И что мы появимся в Насесте?

Чудин лишь развёл всеми руками.

– Никто не знает пределов силы госпожи Мораны.

Ланек посмотрел вниз и открыл рот от удивления. Под террасой раскинулась котловина – глубокая чаша между вершинами пика Великанов. Из её центра поднималась каменная игла, укрытая шапками инея, а её основание обвил огромный синий крылатый Змей, сверкающий сапфировой чешуёй. Вокруг висел туман, ниже он густел, собирался струйками, сбегал вниз и вливался в кольцевое озеро на дне.

– Это же Змей, про которого Регин говорил! Он создаёт воду из воздуха?

– Можно сказать и так, – кивнул чудин. – Перед вами Интра, покоритель небес. Его чешуйки вытягивают влагу отовсюду – из облаков, из трещин камней – и наполняют озеро. Здесь его гнездо! И здесь начинается сток, что питает жёлоб.

– Но здесь много воды! Она же должна стекать вниз, почему тогда жёлоб опустел?

– Думаю, кто-то разрушил русло ниже владений Хозяйки, и теперь вода уходит другой дорогой.

– Разрушил? Зачем?

Чудин снова развёл руками.

– А я уже видел этого Змея на шимпах и старом пергаменте! – вспомнил Ланек подвалы Насеста. – Но там их было два: этот, летающий, окружённый облаками, и другой, чёрный, весь в огне.

– Аспид, – глухо произнёс чудин. – Огненный ужас!

– Пакля!

Ланек обернулся. Аника сидела у ног Хозяйки в окружении прыгунов и обнимала Кубарика. Он таял, словно иней под солнечными лучами.

– Аника, ты жива! – Ланек бросился к ней. – Ты как? Почему плачешь?

– Я хорошо. – Она вытерла мокрые щёки и посмотрела в глаза Хозяйке. – Ему обязательно нужно было идти?

– Он сам решил, – равнодушно пожала плечами Морана. – А теперь мне пора, Двери зимы закрываются.

– Стойте! – возмутился Ланек. – Вы не сказали…

– Про Марику? Её поглотило пламя. Она разбудила древнюю стихию и теперь стала её частью.

– Сестрёнка! – испугалась Аника. – Она сгорела? Не может быть! Она же умеет командовать огнём!

– Нет, огонь её не тронул. Пока. Если вы успеете до полуночи вырвать Марику из ловушки, она останется жива и невредима. На этот раз я в самом деле не могу вам помочь, но вы справитесь сами, у вас есть всё, что нужно. Не забывай о том, что висит у тебя на груди, а ты, Аника, посмотри, что держишь в руке.

Девочка раскрыла пальцы, в которых всё ещё сжимала платок из-под пыли Ангзнума. Песчинки, все до единой, высыпались на площадь Сусхака, а в платке осталось нечто маленькое. Гладкое и чёрное кольцо из гагата.

– Что это? Зачем оно?

Ответить было уже некому. На том месте, где стояла Хозяйка, крутил снежную пыль крохотный вихрь, но и он быстро стих.

Аника со вздохом надела колечко на средний палец.

– Пакля, я не знаю, что с ним делать.