Двери зимы

Ниже ульганских улиц посёлок выглядел совсем заброшенными. Жилых домов почти не попадалось, от половины остались лишь стены. Лай собак слышался издалека. В тени старого укрепления за железными решётками рычали на чужаков три огромных чёрных пса. Ланеку сразу же вспомнился Уголёк с Сорочьей горы – такая же короткая и плотная шерсть, налитые силой мышцы и вытянутая морда. Дарен остановился в трёх шагах от забора, подойти ближе не рискнул, Ланек встал у него за спиной. Аника шагнула было к ограде, но механик остановил её. Как ни странно, собаки притихли, глядя на девочку, но, когда скрипнула, открываясь, дверь хижины, залаяли с новой силой. Хозяин, горный цверг в сильно потёртой робе горняка и кожаном шлеме с широкими отворотами, остановился у калитки, молча разглядывая гостей.

– Прочных сводов этому жилищу, – поклонился Дарен. – Твои собаки?

– И вам доброго здравия, – кивнул цверг. – Мои, чего хотел? Только сразу говори, у меня дел по горло.

– Хозяин, твои псы смогут найти в посёлке человека?

Цверг задумался, но, похоже, совсем о другом: стоит ли связываться с чужаками.

– Вообще, мои собаки больше по камням, рудам разным…

– А люди чем сложней? – удивлённо развёл руками Дарен. – Запах-то ещё сильнее.

– Это верно. – Цверг обернулся, глядя на своих питомцев. И наконец решился. – Ладно, полта́лера, тогда я ваш до заката. А уж найдём, нет – тут как Хозяйка решит.

– Дороговато, но ладно, – легко согласился Дарен. – Чернокаменные ищейки того стоят, знаю. Договор заключать не будем, слову горного я верю. По рукам?

Цверг открыл калитку и нехотя пожал протянутую ладонь механика.

– Возьму Седую, – сообщил он, – самая спокойная. Кого искать будем? Есть что из вещей пропавшего?

– Вот, платок. Начать можно с дома, где она исчезла.

Седой собаку звали за серебристые кончики волосков. При каждом движении шерсть переливалась, словно полированный металл. Проходя мимо Дарена и Ланека, ищейка недовольно ворчала, но, поравнявшись с Аникой, примолкла и, когда девочка коснулась её уха, лишь покосилась недоверчиво.

– Великий Драм, прародитель! – крякнул цверг. – Первый раз такое вижу. Седая хоть и спокойная, но чужим не даётся. Никому не даётся.

– Да уж, я сам девчонке удивляюсь, – кивнул Дарен. – Как звери её слушают. А верно говорят, что в этих собаках кровь горных шакалов?

– А то! – гордо хмыкнул цверг. – Недаром все чернокаменные такие выносливые. И кобольдов с нечистью терпеть не могут. Да и нюх у них на зависть.

Седая бежала впереди, натянув поводок. В брошенном доме покружила по залу и направилась через кухню к спуску в подвал.

– Значит, её вниз увели, – кивнул Дарен.

Ланек спускался по лестнице последним, цепляясь рогами арбалета и сумкой Марики за выступы стен и косяки. За двумя крохотными кладовками оказался большой подземный зал. На полу в многолетней пыли отчётливо виднелись следы нескольких пар ног, но отпечатков женских башмаков среди них не было.

– Это речные выдры, их сапоги! – сообщил собачник, наклонившись со светцом к полу. – Трое из местных, один чужак. Или с юга, или из-за камня пришёл. Как думаешь, это они вашу девчонку умыкнули?

Дарен только пожал плечами. Седая покружилась на месте, принюхиваясь, и бросилась в один из тёмных проходов. В следующем зале опять остановилась, дожидаясь хозяина. Тут даже нюх был не нужен – среди следов сапог появились дорожные башмаки Марики с крохотными подковками.

– Твоя? – показал на них цверг.

– Она, – кивнул Дарен.

– Видно, тут её на пол поставили. Так зачем её ульганы уволокли? Вроде выдры людей раньше не воровали. Горных – бывало, своих тоже. Зачем она сюда сунулась, в эти подвалы? Что искала?

– Если б знать. Дело вроде с её родом связано. – Механик вопросительно глянул на Анику. – А ты что думаешь? Кого твоя сестра могла встретить? Куда её повели и зачем?

Аника удручённо вздохнула, видимо, вспоминая тяжёлые времена.

– Не знаю. Нас раньше отовсюду гнали, даже знакомые, а речные цверги никогда не обижали. Они у отца служили, когда мы ещё жили дома, играли с нами часто, на лодке катали. И кормилица наша тоже из ульганов.

– Может, и правда она кого из ваших прежних слуг встретила? Почему тогда тебе не сказала? – недоумённо пожал плечами Дарен. – Вот ведь взбалмошная девчонка! Могла бы о нас подумать. Теперь ищи её, а у нас времени в обрез!

Отпечатки башмаков Марики снова исчезли, а цверговы начали петлять по подземным комнатам и наконец вывели по полуобрушенной лестнице наверх, в руины заброшенного дома. На гладких камнях истёртой мостовой, по которым текли остатки талого снега, следы сразу же затерялись. Седая несколько раз чихнула, а потом уселась, виновато глядя на хозяина и жалобно повизгивая. Дарен наклонился, провёл по камню пальцем и поднёс его к глазам, потом показал собачнику тончайший налёт жёлтого порошка.

– Вот ведь крысы! Следы скрыли. Здесь точно что-то нечисто. Слушай, вот твои полталера. – Механик подал собачнику две медные монеты. – Нужно по окрестностям пройтись. Ты же нанялся ко мне до заката? Если найдёшь девочку с голубыми глазами, волосами цвета тусклого серебра и в бурой накидке с меховым капюшоном, веди её к углу верхнего бастиона, я буду ждать. Приведёшь – получишь ещё монету. Не захочет идти – передай ей этот платок и скажи, что мастер Ди ждёт принцессу Велму.