Страница 79 из 83
26
Время спуска я трачу на проверку готовности. 1911 – в магазине пятнадцать патронов. Это не мой рельсотрон, 1911 стекла не пробьет, так что нет нужды в идеальном прицеле. То старое нагреваемое лезвие из Маскоги я тоже захватил, просто на всякий случай. Пытаюсь предугадать, что может ждать внизу. Аскалон – возможно, сменила цвет и даже с оружием. Нет, она думает, что обойдется хвостом и умом. И чертовски может быть, что так и есть. Что-то подсказывает, что я еще не видел ее во всей красе.
На сороковой атмосфере я вспоминаю, как был здесь в прошлый раз. Вспоминая разваливающуюся на куски Акиру, гадаю, какие части забрала и присвоила Аскалон. Не просто ткани разных органов – она могла встроить в себя целые куски. Кисти рук? Ступни? Руки, определенно, – они обеспечат ей отпечатки пальцев. Я, когда там был, не додумался проверить. Соблюдай инструкцию. Она бы мне в тот день была не лишней. Я еще раз проверяю 1911. Надеюсь, этот старый хлам не заклинит. Достаю из кармана шарики носовых фильтров, прихваченных из аптечки Акима перед уходом. Обычно их используют от кровотечения при разбитом носе. Но я найду им другое применение. Защитное. Я должен все видеть ясно. Нельзя позволить Аскалон обратить мое зрение против меня. Надеюсь, поможет, хотя наверняка ни черта не знаю. Вероятно, пригодилась бы маска, закрывающая все лицо, но я не хотел себя выдавать. И еще, стоит вспомнить, как она пихала чертов хвост мне в ноздри, и от этих шариков делается спокойнее на душе. Гелевые фильтры прячутся в ноздрях и набухают. Приоткрываю губы, чтобы дышать ртом.
Вот, наконец, и пентхаус. 177 атмосфер. Выхожу.
Свет – полоски оранжевых чешуек на потолке – приглушен. От этого освещение кажется рассветным. Я осматриваю пол. Надеюсь, здесь она не налепила присосок, как у Джерри. Первый шаг делаю с опаской, не сводя глаз с пола. Все нормально. Прохожу почти пустой пентхаус, миную искусственный телескоп. Подсвечивается океанское дно, и в комнате светлеет. Я выглядываю за окно. Пушечное ядро и фюзеляж на том же месте, а вот костяк кита, которым в прошлый раз лакомились черви-зомби, исчез.
Я перехожу в следующую комнату. Здесь сумрачно и зябко. Аскалон, нога на ногу, сидит перед низеньким чайным столиком. Из чайника поднимается пар. Я смотрю на нее. Смотрю как следует. Теперь она совершенная копия своей матери. С лица исчез шрам, а белый лабораторный халат делает сходство неоспоримым. Однако на голом предплечье остались голубые заплаты. Последние следы татуировочных таблеток.
– Садись, прошу.
У нее и голос Акиры – холодно-снисходительный. Будто голос самого нелюбимого учителя из детства.
Я сажусь напротив, скрыв под столиком нацеленный на нее револьвер. И присматриваюсь к ее рукам. Тонкие шрамы на запястьях. Она подмигивает, насыпая в чайник на крошечной горелке зеленый порошок. Помешивает воду бамбуковой кисточкой. В холодном воздухе расходится пар.
– Ее сердце теперь бьется у меня в груди.
Я киваю.
– Разольешь чай или мне самому налить?
Она убирает кисточку.
– Я разолью.
Она наливает мне чашку, и я разглядываю затянутую паром жидкость. Рискую сделать глоток. И она тоже. Я смотрю ей в лицо. Новый желтый ИЭ. Теперь он – единственное, что отличает ее от матери. Второй глаз – явно Акиры. Черный кружок зрачка всегда означал для меня познание.
– Просто не верится, что она на три года дала тебе волю, – говорю я.
Аскалон согласно пожимает плечами.
– Я предполагала, что, узнав о моем побеге, она начнет за мной охоту. – Она улыбается. – Первый год каждый день ждала тебя, ее правую руку. Но я все равно считала себя покойницей, так что не особо волновалась.
– Она мне так и не рассказала.
– Знаю.
– Почему?
Аскалон делает еще глоток.
– Чувство вины. Стыд. Этого она боялась больше всего. Больше смерти. Детская история с пианино – правда.
– А песня? – спрашиваю я.
– Она ее напевала, укладывая меня… в эту штуку. – Она указывает глазами на АМФ-капсулу. – Я ее просто усовершенствовала. Для меня это дело привычное.
– А островитяне так и позволили тебе спокойно рыть эту дыру?
– Они мне ее и выкопали, – отвечает она. – Всё сделали по моим указаниям. Поверили, что исполняют волю моей матери. А она, опять же, не вмешивалась.
– Она даже меня не вызывала.
– Нет. Я вызвала. Теперь понял, а?
– Что понял? – спрашиваю я.
– Она все это допустила, – говорит Аскалон и дует на чай. Над чашкой плывет облачко пара. – А значит, она этого желала.
Я допиваю чай. Аскалон наливает мне еще. Шрамы у нее на запястьях бледнеют на глазах. Она уверенно держит чайник, хотя руки матери пришиты совсем недавно.
– Ты готов мне помогать?
– Ты угрожала моей семье, пару раз чуть не убила меня самого и после этого ждешь помощи? – спрашиваю я.
– Давай без этих счетов. Ты убил моего отца. Ты вырезал мне глаз и сжег книгу, на которую у меня ушло много месяцев. За плечо извини – не сдержалась. Что касается взрыва, я тебя предупреждала. Если бы ты допустил, чтобы глаз разнес тебя в клочья, значит, зря я считала тебя воином. Которого не пугает убийство.
Помолчав, она говорит:
– Сознание своего превосходства, знаешь ли, бывает полезно.
– Это как же?
– Когда ставишь себя выше других, приходится доказывать это на деле, – говорит она.
– А не проще ли быть собой? – спрашиваю я, заранее зная ответ.
– Люди ей поклонялись. Мне никто не поклонялся. – Она молчит. – А так, может быть, станут.
Я со вздохом встаю. Подхожу к капсуле и легонько постукиваю по ней костяшками – так не остается ни вмятины.
– Тебе ни за что не поверят, – говорю я.
Аскалон хладнокровно попивает чай.
– Мне нет, а тебе поверят. Когда ты передашь мне ее ИЭ и я перенесу данные в свой, – она касается уголка своего глаза, – нас станет не различить.
– Возможно, – признаю я.
Из ее глаза на стол выстреливает голограмма. Она изображает толпу наверху.
– Как ты не видишь? Они так хотят поверить… – Начинается дождь, ветер вырывает огоньки из ослабевших рук.
Аскалон подливает себе чаю.
– Все данные о твоих прошлых правонарушениях я вычищу. И хорошо тебе заплачу. Заплачу так, что с избытком хватит на много поколений. Сорок лет назад ты отверг мое предложение сделать тебя самим собой. Я его повторяю.
Я обдумываю.
– Сорока лет не прошло.
Аскалон передергивает плечами.