Страница 77 из 83
– Аскалон. Она тридцать с лишним лет провела в навязанном сне, обдумывая это дело, а последние три года наяву, осуществляя. Зачем она порезала мать на куски? Не только ради мести. Ради тканей. Из всех органов. И чтобы подложить устройство, которое потом сожжет мать. Она что-то искала. И не смогла найти.
Аскалон скачет на кровати. Сабрина с укоризненным видом подходит и мягко пытается ее усадить. Малышка плачет.
– Что искала? – спрашивает Сабрина.
– ИЭ своей матери.
Сабрина хмурится.
– Ты говорил, у Акиры его не было.
– Такого, как наши, и быть не могло, – отвечаю я. – Это же Акира. У нее наверняка было что-то особенное. Такое, чтобы никто не понял, что это. – Я пальцем постукиваю по виску. – Она бы его вот где держала. Ей не впервой было что-то скрывать от меня.
– Значит, в той книге не выдумки, – говорит Сабрина. – Но зачем это ее дочери? Чего она добивается?
– Бьюсь об заклад, у нее та же группа крови, что у матери. И те же митохондрии. А теперь она добыла нужные ткани, а фонд позволяет вырастить все нужные ей генетически совместимые органы. Я не сразу ухватил, но она уже проделала над собой кое-какие операции. Изменила голос. Чтобы в точности походить на мать.
Сабрина пытается успокоить Аскалон.
– И что ты намерен предпринять?
– Я знал Акиру как никто другой. А если кто еще хорошо ее знал, они все умерли. Эшана. Президент. Джерри. Шеф администрации Чань. Тот инструктор. Я один такой остался.
– Чего она от тебя хочет? – спрашивает Сабрина.
– Чтобы я нашел ИЭ Акиры.
Я, щурясь, высматриваю зелень над головами Сабрины и Аскалон. Ни следа. Надо с этим кончать, пока не появилась.
– Черт с ним, возьму 1911.
Сабрина вытаскивает его из-за пояса на спине и отдает мне. Я проверяю заряд.
– Но зачем?
Хихикающая Аскалон снова скачет на кровати.
– Чтобы стать Акирой Кимурой.
Сабрина со вздохом прикрывает глаза. Аскалон, оступившись, вниз головой валится с кровати. Я успеваю ее подхватить. Она хохочет, хохочет, хохочет. Я целую ее в щеку. Дую в тонкие волосики. Вдыхаю свежий младенческий запах. Я люблю эту малышку.
– Ты знаешь, где она? – спрашивает Сабрина.
Я киваю.
– Определенно. На глубине сто семьдесят семь атмосфер.
– Вулкано-виста, – говорит Сабрина.
– В своем новом доме.
Я опускаю Аскалон на пол, она бежит к матери, и та подхватывает ее на руки. Надо попытаться. Ради жены и ребенка. Я обнимаю обеих. Сабрина вздыхает в моих объятиях. Аскалон отталкивает мое лицо. Давняя стена дает трещину.
– Я вас люблю, – с трудом выговариваю я. Не потому, что это неправда, а потому что мне всегда трудно давались эти слова.
– Я тебя тоже люблю, – говорит Сабрина.
Я качаю головой.
– Когда явятся федералы с прокурором, скажешь им, где меня найти. И Акиму, когда очнется, скажи спасибо за все.
– Он просил кое-что тебе передать.
– Что?
Она вынимает что-то из кармана, бросает мне. Драгоценный камень.
– Он сказал, чтобы ты засунул его себе в жопу.
Я улыбаюсь и кладу камень на столик.
– Я…
Сабрина кивает.
– Верну ему залог, когда тебя оправдают.
Я смотрю на нее.
– Прости за все.
– Ясное дело, – говорит она. – Возвращайся целым и невредимым.
Я смеюсь, представив себя возвращающимся по кускам. Аскалон тычет пальчиком мне за спину.
– Зе, – чуть слышно говорит она.
У нее это значит – зеленое. Я оборачиваюсь, куда она показывает.
– Зе, – повторяет Аскалон.
Мы с Сабриной озадаченно переглядываемся. Аскалон все тычет пальцем.
– Кла, – говорит она.
Красное. Мы оба оглядываем комнату. Нет здесь ничего ни красного, ни зеленого. Аскалон снова указывает мне за спину.
– Зе. Кла, – говорит она.
Я озираюсь, ожидая увидеть зависшее над собой привидение. Но ничего не вижу. А потом начинаю различать. Слабенькие струйки. Я прослеживаю их глазами.
Они тянутся от камня.
Я трогаю себя за нос. Ничего она не пыталась в меня подложить. Она что-то искала. Подняв камень, я подставляю его под рентгеновский луч. Проступает голубая проекция. Вон он, в самой середине – крошечный чип. В крошке нитрида галлия можно сохранить историю целой жизни. Все, что видела и делала Акира от возникновения своего первого и единственного ИЭ.
А может, там пусто и память чистая.
Я оглядываюсь на Аскалон. Она улыбается, словно понимает, что я наконец разглядел то же, что и она, и это нас сближает. У нее такая же синестезия. Вот вам и игра воображения. Это настоящее, в генах – и наследуется.
– Извини, малыш, – говорю я. Аскалон глядит на камень и хлопает в ладоши.
Сабрина хватает меня за плечо. Я смотрю на нее. Едва ли она уловила, что видим мы с Аскалон.
– Что там?
Я киваю на голопроекцию.
– В камне скрыт чип с данными.
Сабрина щурится.
– Зачем?
– Это ее ИЭ.
Я беру камень в руки, подставляю к лучу, и свет отражается в сотнях зеленых граней. Немыслимая ценность! Не камень – то, что внутри. Разум богини.
– Вот зачем Аскалон Ли тебя прощупывала, – говорит Сабрина. – Его и искала.
Я киваю.
– Акира оставила его мне. Почему? – Я спрашиваю не столько Сабрину, сколько самого себя. Акира могла бы его уничтожить или вовсе не создавать.
Сабрина вглядывается в крошечный чип.
– Хотела, чтобы ты с ним что-то сделал.
Я поворачиваюсь к жене.
– Что? И почему она выбрала меня?
Она пожимает плечами:
– Кого же еще?
Я снова всматриваюсь в крошечное пятнышко. Такое мелкое, что можно принять за трещинку или щербинку. Я бы его и не заметил, если бы не слабенькое зеленое и красное свечение – запах или частицы, скрытые окружающим их плотным кристаллом. Сабрина права. Черт, у нее никого не осталось. Только я. Я отгоняю застарелое чувство любви и восхищения. Смотрю на Сабрину в надежде, что ее лицо поможет в этой борьбе.
– Вот зачем Аскалон изрезала свою мать, – говорит Сабрина. – Искала.
– И потому же оставила меня в живых.
– Понимала, что Акира передала бы его тебе, даже не предупредив.
Я прячу камень в карман.
– И понимала, что Акира оставит понятные одному мне подсказки. Мне потребовалось время, чтобы его обнаружить.
– Ты же не собираешься его отдавать? – спрашивает Сабрина.