Страница 60 из 83
Открыла Сэссё-сэки. Мир вздрогнул. Девочка услышала это известие на борту шаттла и, как в детстве, задохнулась от слез. Весь рейс она провела в туалете, стыдясь показаться на люди. Ей никогда не превзойти мать. Она больше не любит отца – горького пьяницу, ныряющего с туристами на глубину, все равно не способную смыть его темные тайны. Оставалась только Джерри, которую, по чести сказать, она тоже не любила. Девочка много лет назад исследовала химию своего мозга и обнаружила отсутствие одних соединений и избыток других. Она могла бы еще тогда излечить себя, если бы считала, что от этого стоит лечиться.
Следующие несколько лет она барахталась в оплакивающем свою грядущую гибель мире. Она проводила время в переулках и в подвалах, в апокалиптических вакханалиях, купалась в тех удовольствиях, в которых отказывала себе всю жизнь – пока не поняла, как они эфемерны. Она разбогатела на средствах, устраняющих неусыпную тревогу из мозга богачей, она баловалась с даркнетом. Запустила через него несколько вирусов. Надвигающийся Сэссё-сэки привел в беспорядок новейшие средства кибербезопасности.
Потом пришла весть об Аскалоне – оружии, способном спасти мир. Аскалон! Ее имя, пусть никто о том и не знал. Может, мать ее все-таки любит?
Но пока она не спешила связываться с Акирой. Хотела разобраться с изобретением матери, чтобы на равных беседовать с ней о тайнах вселенной. Ее наставником стал чудак и оригинал, умнейший человек, но счастливец, наделенный в отличие от большинства гениев полным химическим равновесием мозга. Он любил нелепые галстуки и однажды был найден повесившимся на одном из них. Вот уж от кого нельзя было ожидать самоубийства! Девочка, наперекор глумителям вернувшая себе имя Аскалон, перед кончиной того человека получила от него важнейшие сведения. Он полагал, что Сэссё-сэки не существует. Сначала она не поверила. А потом произвела расчеты, расчеты перевела в алгоритмы, алгоритмы в модели, а модели в теории. Измученная двадцатидвухчасовым рабочим днем, она забиралась в АМФ-капсулу, купленную на деньги своего фонда и собственноручно модифицированную. Ей хотелось спать – но творить и во сне. Так что капсула не только заливала ее индуцирующими гибернацию молекулами, приводящими тело на край смертной пропасти, но и вливала экстракт некоего тропического дерева, навевающего фантастические грезы. Она экспериментировала с этим веществом в темных переулках и в подвалах и открыла, что оно – единственное, чего ей не хватало. Она даже во сне не переставала размышлять над Сэссё-сэки и проектом Аскалон.
Первым делом она создала модель Сэссё-сэки. Затем модель Аскалона. После она взялась за теоретическую модель мозга Акиры. Для этого пришлось изучить ее личность. Изучить и документировать все, касающееся Акиры Кимуры. Пока мир на последнем глотке воздуха глазел в небо, Аскалон смотрела вглубь. Микроскопы ей были ближе телескопов. И знания, изначально сорванные с уст отца, легко привели к книгам об Акире.
К тому времени началась чистка. Она следила и наблюдала посредством невидимых устройств. Она была свидетелем, как ее отца – теперь пьянчугу, корчившего из себя террориста, – заманили на глубину и превратили в морской снег. Череда ученых, из которых первым стал ее бывший наставник – и может быть, первый друг, хотя она так и не решила, – обрушивались с башен познания к смерти или позору. Она видела, как ангел смерти расплескал по океану помощника президента и его ученую. Это был единственный раз, когда Аскалон испугалась. Она считала глупостью рисковать Акирой – впрочем, тот человек знал, что делал. Девочка лично наблюдала происшедшее с берега, и картина стремительно падающего в море амфиба навечно впечаталась в память, как краска в медный лист. Она принялась составлять теоретическую карту мозга Акиры, взяв за основу собственную кортико-лимбическую систему. Что ни говори, ей, как многим дочерям, немало досталось от матери. Закончив модель, она свела все три вместе. И еще больше стала почитать Акиру. Воистину, та шла в боги.
Тогда-то она и решилась впервые с детских лет сблизиться с матерью. Быстро надвигалось завершение Аскалона – великого космического луча. От этого представлялось, что и девочка Аскалон так же быстро воссоединится с матерью.
Однако подобраться к Акире Кимуре было не просто – не только из-за охраны и непроницаемой стены безопасности, но и потому, что мать не общалась через ИЭ. Ни сообщения послать, ни взломать. Зато девочка знала, куда мать заглядывает каждый день – в божественное Око. Его она и взломала. И когда Акира Кимура села к телескопу, девочка удаленно перенаправила его взгляд на место своего рождения. Место первого жертвоприношения и греха своей матери. И мать поняла, от кого это послание. Она, как-никак, была гением. Мать связалась с Джерри Колдуэлл, и они назначили встречу.
О, какое блаженное волнение бурлило в голове девочки! Она предстанет перед матерью – уже не жалким, искалечившим себя ребенком, а ученицей, достойной самой себя и сестры. Встреча была назначена в материнском пентхаусе, на 177 атмосферах ниже уровня моря. Акира, Джерри и Аскалон. Никаких телохранителей. Никаких ИЭ. Это было больно, ведь девочке хотелось показать матери свое устройство. ИЭ с полным мозговым интерфейсом. Способный встраиваться в другие системы. Она совсем, совсем близко подошла к сооружению устройства, которое в силах разделить разум и тело. Позволявшего сохранить сознание вне человеческой оболочки. Дочь по глупости воображала, что ее матери такое не по силам. Она знала, что конец света не состоится. Может быть, в новом мире, восстающем из праха старого, они с матерью могли стать партнерами.
Она убрала ИЭ и подстриглась так, чтобы волосы закрывали глазницу и шрам. Впервые в жизни она прибегла к красивой стрижке вместо протеза. Она примчалась к глубоскребу, смеясь как пьяная, и велела ИЭ ждать ее рядом. Может, когда она расскажет матери, чего добилась, Акира захочет посмотреть на ее шедевр. Час был поздний, и вестибюль пустовал. Она встала под устройство распознавания лиц. И улыбнулась, когда оно опознало в ней не Тамамо Номэ, а Аскалон Ли. Мать наконец признает дочь и представит ее всему миру. В ней будут видеть уже не чудовище, а потомка богини. У Юпитера – Минерва, у Брамы – Ганапати, у Акиры— Аскалон. И мир преклонится перед дочерью, как преклонялся перед матерью.