Страница 61 из 83
Акира с Джерри ждали в пентхаусе. Выйдя из лифта, Аскалон первым делом нашла глазами Джерри Колдуэлл. До чего же хороша! Какой лоск! У нее от рождения было все. Везде и всюду друзья. В ту минуту она ненавидела Джерри за доставшиеся ей привилегии и заботу. Потом она повернулась к матери, задрожала и разразилась слезами. Она сама не заметила, как оказалась у ее ног, обнимала за щиколотки и всхлипывала, снова и снова повторяя: «Мама! Спасибо! Спасибо, что меня спасешь. Меня и весь мир!»
О, как же она пресмыкалась. Джерри пыталась ее поднять, она не давалась. Джерри не видела того, что видела она. Не грезила о том, о чем она грезила. Конец священным войнам, холодным войнам, мировым войнам, торговым войнам. Чистая вода, чистый воздух, чистая Земля, чистое коллективное сознание – у детей снова будет место для игр, недоступное параноидальному родительскому надзору. Люди переживут людской век, превзойдут скудный отпущенный им срок. Будущее накроет собой и сокрушит столпы стирающихся из памяти мест и времен. Всё из единой мысли. Не привязка микроогранизмов к носителю, а куда более могущественное средство: неделимая мысль, наполняющая единый разум человечества, переходящая из поколения в поколение. Шрам в небе – вечное напоминание об этой мысли: «Нам выпало счастье быть живыми!»
Даже если все это – обман.
Акира подняла дочь на ноги и отвела волосы с ее лица. Пристыженная Аскалон опустила глаза. Мать бережно взяла ее за подбородок, заглянула в глазницу, даже веко приподняла, чтобы посмотреть в совершенную темноту. И первое, что дочь услышала от матери после двадцати лет разлуки:
– Молодые женщины издавна и не без причины калечили себя. Женщины уродовали себя, чтобы избежать насилия. Им приходилось защищаться даже от отцов и братьев. Возможно, к нашему времени это уже вписалось в ДНК.
Плачущая девушка кивнула, но не потому, что согласилась. Ей хотелось объяснить матери, что это был анатомический опыт. Лишая себя глаза, она чувствовала, что ее утопленная половина возвращается к жизни. Так она была ближе к совершенству, а с помощью матери могла бы его достичь.
Словно прочитав ее мысли, мать достала из кармана маленький шарик. Глаз! Неужели она успела усовершенствовать изобретение дочери! Нет, слишком занята была проектом Аскалон. А дочь держала свое изобретение в тайне. Мать вставила ей искусственный глаз в пустую глазницу. Дочь попробовала через него смотреть, но ничего не увидела – это было простое стекло.
– А теперь дай я на тебя посмотрю, – сказал мать. Девочке было страшно прямо взглянуть на мать, но она послушалась.
– Ты больше похожа на меня, чем на отца, – равнодушно заметила Акира.
И дочь снова расплакалась, сильнее прежнего. Наконец она признала их родство! Неужели дойдет и до любви?
– Я… знаю, – с запинкой выговорила она. – Я знаю, чем ты занята. Что ты делаешь для нас, для всех.
– О чем ты говоришь?
– Этот трюк. Божественный трюк.
Мать вздернула бровь, оглянулась на Джерри, сказала:
– Ты не могла бы на несколько минут нас оставить?
Джерри, помедлив, кивнула. Ушла в другую комнату и дверь закрыла. Мать снова обратилась к дочери.
– Трюк?
– Мама, я знаю, – сказала девушка. – Это не астероид. И не оружие. Просто механизмы, испускающие постоянный свет. Напоминание обо всех твоих дарах.
Мать со вздохом покачала головой. Девушка терла себе глаз. Мать перехватила ее руку, и дочери стало спокойнее.
– Я провела все расчеты, – сказала она. – Прогнала все возможные модели.
– Значит, ты ошиблась в расчетах.
– Я знаю, что сделал для тебя Идрис Эшана. Я много лет этим занималась, мама. Следила за тобой. И вычислила. Ты не гордишься?
По ее виду было совсем непохоже, что она гордится.
– Я вижу то же, что и ты, – сказала дочь.
– И что же это?
– Лучший мир.
Она совсем успокоилась. Ее потянуло в сон. Может, ее организм потратил слишком много адреналина на попытку видеть этим глазом.
– И ты записала расчеты и модели? Все возможные доказательства? – спросила мать.
– У меня все записано, – сказала дочь. – Даже падение в океан президентского помощника с его ведьмой. Даже гибель отца. Тебе будут поклоняться до скончания времен.
Мать кивнула.
– Идем со мной, – сказала она. Она провела полусонную дочь в свою спальню – пустую, если не считать открытой АМФ-капсулы. Девушка снова терла глаз – теперь уже от усталости. Она взглянула сквозь стеклянную стену, за которой ползали настоящие морские пауки. И поняла.
– Глаз! – задохнулась она.
– Да, глаз, – сказала мать.
Девочка силилась разогнать сон.
– Но я же хотела тебе помочь.
Она представила, как АМФ из этого глаза растекаются по всему телу, и совсем обессилела.
– Твой отец преподал мне один урок, – сказала ей мать. – Ровно один. Он вырос на этом острове и учился гарпунить рыбу в этих водах. Он учил меня, как загарпунить рыбу. Как затаиться перед смертельным ударом.
Дочь ахнула – или хотела ахнуть. Она не знала, удалось ли. Мать нежно уложила ее в открытую капсулу.
– Не бойся, – сказала она. – Я не стану убивать единственного выжившего ребенка. Но ты уснешь.
– Надолго? – едва справляясь с языком, спросила девушка.
Мать вытащила фальшивый глаз и осмотрела его.
– Где ты оставила свой ИЭ?
Значит, она не знала. Если бы знала, потребовала бы от дочери взять его с собой. Он ей нужен, чтобы скрыть след.
– Надолго? – снова спросила дочь. Она активировала аварийный протокол. ИЭ принял беззвучную нейропередачу и метнулся прочь. Теперь Акира задумчиво взглянула на поддельный глаз. Потом повернулась к дочери и заглянула в пустую глазницу. Что-то смекнула.
– Где? – спросила она.
– Извини, мама, но тебе его не найти.
Мать нажатием кнопки осветила лицо дочери. Луч вонзился в пустую глазницу. В хмуром взгляде загорелось понимание. Она сказала, опередив дочь:
– Любовь, которую вы едва ли можете представить.
– Ярость, в которую вы бы не поверили, – отозвалась дочь.
– Шелли была слишком высокопарна.
Мать снова вставила глаз обратно. Закрыла капсулу и нажала кнопку. Капсула встала вертикально, так что дочь видела ползающих по стеклу морских пауков и глубокий, темный, бесконечный океан за ними. Какая глупость – вообразить, что ее можно застать врасплох. Эта женщина готова ко всему. Нет ничего, чего бы не предвидела Акира Кимура. Акира требует, чтобы она спала, и потому она будет спать.