Страница 29 из 83
Акира вздохнула.
– Эта вина мне тоже знакома. Она меня подстегивает.
Я повернулся к ней.
– Я вернулся чудовищем.
Она вцепилась мне в плечи.
– Слушай!
– Что?
– У нас одинаковая работа – раскрывать то, чего не знаем. И поражение – не вариант.
– Вариант поражения нельзя исключать, – сказал я. – Или что наше открытие не обязательно окажется истинным.
– Ну вот, слышу того, с кем хотела поговорить, – сказала она. – Если ты окажешь мне эту услугу, я обещаю тебе месть за жену и ребенка.
– У меня нет желания мстить.
– Тогда защиту для них, – сказала Акира. – Ты будешь защищать своего лучшего друга. Такое желание у тебя есть?
Обдумывая эти слова, я взглянул на Акиру – она ловила языком капельки дождя. Я впервые застал ее за таким ребячеством – такой пустяковый жест, но красноречивый: он показал, что она любит жизнь.
Она бросила дурачиться и повернулась ко мне.
– Смотри.
Я посмотрел, куда она указала. Ядро исчезло.
– В ту ночь, когда я впервые увидела свечение и открыла Сэссё-сэки, отец так и не вернулся домой.
– Что случилось?
Она молчала. Потом заговорила.
– Он летел на самолете. На маленьком чартере из Сеула. Он не вернулся.
Она знала мою боль. И как я вижу мир. Не знаю, винила ли она вселенную за гибель отца. Но тогда, глядя на нее, я не видел между нами разницы.
Она встала, протянула руку.
– Пошли, – сказала она. – Помоги мне спасти последние крупицы человечества.
Сейчас, вспоминая, я не могу догадаться, каким образом Акира Кимура ухитрилась незаметно скинуть с моих коленей сорокадвухфунтовое ядро. Я, дурак, никогда и не задумывался, как у нее это вышло. Она меня поймала, и я забыл, что всегда верил в историю. Работа над уголовным делом в немалой степени состоит в наблюдении существующих закономерностей. Прирожденный лгун лжет всегда. Тот, кто с детства был склонен к насилию, не избавится от этого одним махом. Наш образ действий стабилен, его почти невозможно переменить. Кто советует забыть прошлое и смотреть только вперед – дурак, обманувший самого себя, ослепленный волшебным порошком вины и раскаяния.
Акира хорошо это знала. Она изучила мой образ действий и мои личные трагедии. Знала, что после случившегося я обессилел от гнева. И когда она поделилась своей болью, открыла невероятную тайну, я ей поверил. Застала меня в миг величайшей слабости, поделилась и добилась не просто дружеских чувств. Мы стали парой, как астероид и оружие – один убийца, другой спаситель. Тогда, сняв с себя наручники и спустившись за ней по трапу морского крана, я стал новым существом. Что-то загасило все горевшие вокруг меня огоньки. Я и не ведал, что это мой горизонт событий. Я почти всей душой верил, что вот сейчас сойду на стальную платформу, а завтра вернусь и сделаю новую попытку.
Но я не вернулся. Вместо этого я дал себя провести через весь арсенал проверок и психологических осмотров. После этого моя работа, как мне тогда объяснили, была просто прикрывать Акире спину. Быть рядом, оберегать. Мне такая роль показалась слишком пассивной. У меня не было сил ждать сложа руки, когда случится следующая трагедия. Так что пока она корпела над расчетами по созданию Аскалона, я корпел над угрозами. Акира к тому времени добилась полной государственной и финансовой поддержки. Большие чины настаивали, чтобы она обзавелась ИЭ – лучшим из возможных, таким, чтобы помогал ей в расчетах и с документацией по спасению мира. Но она ответила, что он только будет отвлекать и задержит работу. Ей навязывали ведущих ученых для помощи в создании Аскалона – они держались не дольше месяца. Она выгоняла их, заявив, что не станет тратить время на объяснения для некомпетентных старых дураков. Ее вроде бы всегда окружали люди, но в конечном счете работала Акира одна. Как и я.
Я предельно внимательно изучал каждую угрозу. Хоть и понимал, что их шлют трусы, вываливающие в пустой эфир собственное идиотство, но рисковать не хотел. Я сказал себе, что больше никогда в жизни не буду недооценивать опасность. Авторов каждого угрожающего письма устанавливали, брали под арест, задерживали. Поначалу работа была несложной, хоть и объемной. За два с небольшим месяца я прихватил больше пятисот человек – засевших в подвалы одиночек, фрилансеров, скучающих пенсионеров. Для некоторых добился экстрадиции. Мир усвоил намек, и большая часть психов притихла.
Но угрозы бывали не только публичными. Письма от руки. Граффити. Типы, просачивающиеся мимо охраны, чтобы забросать телескоп гнилыми водорослями – за неимением яиц. Таких я не просто задерживал, но и добивался тюремного заключения. Их наглость виделась мне по-настоящему опасной. Некоторые так и состарились в камере. Большинство все забыло – спасение промыло им мозги.
Потом на пару месяцев все улеглось, и я принялся за список допущенных непосредственно к Акире. В сооружении Аскалона участвовала группа ученых, и у каждого имелась большая команда подчиненных. Джерри тогда была ее юристом. Пилот ее амфиба вырос на острове и знал его как никто. Директор Паркер, Идрис Эшана, шеф администрации Чань. И глава ее научного отдела Карлин Брум. Она пугающе выделялась. Слишком гладкая кожа, слишком большие глаза и невыразительное лицо – словно она выросла в самой глубине Зловещей Долины. Это она потребовала полного сканирования всех допущенных к телескопу, включая саму Акиру. Собственно говоря, именно Брум выбирала устанавливавших его подрядчиков. Сами по себе эти люди были яркими звездами – кроме, может быть, шефа Чаня. Но смесь их самолюбия, страхов, зависти и амбиций составляли такое ядовитое варево, что я подумывал, не погубят ли они нас раньше, чем подоспеет Сэссё-сэки.