Страница 28 из 83
Тогда ко мне поднялась Акира. Одна, в белом лабораторном халате – она носила его как мундир с тех пор, как люди проверили расчеты и поверили в ее правоту. К Земле летит астероид, который через три с половиной года ее уничтожит. Тот, что прикончил динозавров, был величиной с Манхэттен. Этот вдвое больше.
Солнце садилось, в небе застывшей пеной висели облака. Акира взобралась на верхушку крана по трапу и села со мной рядом. Морские птицы ныряли, выхватывая рыбин из стаи большеглазой ставриды. Вулкано-виста уже приманивала морскую живность, не ведающую, что ее время на исходе.
– Ты как меня нашла? – спросил я.
Акира указала глазами вверх.
– Спутники.
– Мне нравится твой халат, – сказал я. – Видно, что ты умеешь превращать сено в навоз.
– Где ты раздобыл ядро? – спросила Акира.
Я взглянул на ядро на коленях. Сорокадвухфунтовое.
– Папа, когда строил фундаменты таких вот зданий, всегда приносил мне находки со дна.
– А сюда как забрался? – спросила она.
– Если не готов попотеть ради самоубийства, значит, не очень-то и хочется.
Она взглянула в глубокую встревоженную воду. Дунул ветер, зазвенели подвесы с контейнерами.
– Утес, – заговорила Акира. – Океан. Край света. Красиво, правда? А ты знаешь, что двести лет назад ему дали это имя потому, что он лежал так далеко от протоптанных дорог? Мне старая подруга рассказывала.
– Чего ты хочешь?
– Хочу превратить конец в начало.
– Не стоит все это спасать, – сказал я. – По мне, не стоит.
– Мне нужна твоя помощь, – сказала Акира.
– Я сейчас вроде как занят.
Она кивнула.
– Я видела в новостях про твою жену и сына. Жаль, что так поздно узнала. Ты же знаешь, ИЭ у меня нет, и времени тоже нет.
– Ну, ты меня извини, – сказал я и сдвинулся ближе к краю.
Акира вцепилась мне в локоть.
– Возьми меня с собой.
– Нет. Пусти.
И я заглянул ей в лицо и увидел. Давят со всех сторон. Беспощадно давят, как глубина на строящегося под нами левиафана. Акира поставила всю карьеру на заявление, что миру приходит конец. И на еще более спорное утверждение, что она сумеет его спасти. Вот и толкуйте о трудных обетах. Она едва замочила ступни в деле спасения, а ее уже прижало. Она непрестанно боролась с сокрушительной глубиной.
– У тебя на руках наручники, – сказала она. – И пушечное ядро. Ты не помешаешь мне за тебя уцепиться.
– Я устал, Акира. Офигенно устал.
– Знаю. Я тоже.
– Я больше не могу.
У нее на глазах выступили слезы.
– Слушай. Я круглые сутки выбивалась из сил, чтобы обнаружить этот астероид, – сказала она. – А теперь работаю над способом всех спасти. Не ем и не сплю. Работаю, делаю невозможное возможным. Для всех. И представляешь, меня хотят убить. После всего, что я отдала, – никто не знает сколько. Хочешь нырнуть – давай. Мне все это тоже не надо.
Она все так же цеплялась за мой локоть.
– Брось валять дурака, отпусти.
– Нет.
– Господи, какого черта тебе от меня надо?
– Помощь, – сказала она. – Мне угрожают. Мне до ужаса страшно. Не могу работать. Не могу сосредоточиться, все думаю о них. Невозможно одновременно смотреть в телескоп, проводить расчеты и озираться через плечо. Чтобы спасти всех, я должна чувствовать себя в безопасности. И тут мне нужен ты.
– Найди другого, – сказал я. – Собери целую команду. Влияния у тебя теперь хватит.
– Им я не смогу доверять, – сказала она. – Я только тебе верю. Мы оба знаем, что по этой части лучше тебя нет. Ты из тех трех сотых процента. Сам знаешь, и я знаю. Оглянись. – Она кивнула на горизонт, где солнце медленно погружалось в океан. – Мы еще не дошли до бесконечной плотности. Пока еще нет.
– Давай без терминологии. Не все сводится к науке, бинарности и невидимым лучам.
Она смотрела на заходящее солнце.
– Видишь зеленый луч?
– Угу.
Я солгал. Мне хотелось одного – опрокинуться в воду и утопить в ней все.
Она улыбнулась.
– Это атмосфера расщепляет белый солнечный свет, как…
– Да-да, призма, или еще какая фигня. Пусти меня.
– Нет! – Она дернула меня за локоть. – Смотри. Ты только посмотри.
Я вздохнул и стал смотреть. И, конечно, не увидел.
– Это мираж, – сказала она. И повернулась ко мне. – Наука – это все вокруг нас. Знаешь, как я обнаружила тот астероид?
– Да, в здоровенный телескопище.
– Нет, в первый раз не в него. Телескоп только подтвердил.
– Ну, и как?
– Я взглянула в небо и увидела гало.
– Что?
– Мне тогда было пять лет. – Он помолчала, глядя на меня. – Это было в день Великой Солнечной бури. Тридцать следующих лет я доказывала, что мне не почудилось.
– Сумасшедшая, – сказал я.
Она стала смотреть вниз, на воду.
– Отец часто работал допоздна. Азиатский рынок криптовалюты. Я вечерами сидела на крыльце, ждала его домой. Иногда дожидалась. Иногда нет. Иногда сидела часами – ждала и смотрела на звезды.
В ту ночь небо было очень ясное. Я к тому времени запомнила все свои созвездия. И каждую ночь их пересчитывала, осматривала небо, проверяла, все ли на месте. В тот вечер, как и раньше, я не заметила ни одной пропажи. Зато я увидела вспышку, и все огоньки погасли, а потом появилось что-то новое. Пятнышко в том месте, что я назвала хвостом дракона. Поначалу совсем слабое, как сияние вокруг огонька свечи. Физически невозможно, невероятно – чтобы я сумела его рассмотреть. – Она обернулась ко мне. – Но я иногда вижу невидимое. Я поняла, что это свечение – летящая издалека смерть.
Я молча смотрел вдаль, на линию горизонта. Солнце скрылось, начался сумрачный час между днем и ночью. Она и не знала, что я расслышал в ее словах.
– Я никому не говорила, – продолжала она. – На самом деле, стоит кому рассказать, меня наверняка заклеймят чокнутой и отстранят от проекта. Но я знаю, что он есть. Знаю, что он приближается.
Я кивнул. Она взглянула на меня.
– Тебе никогда ничего не… видится?
– Нет. Скорее я вижу меньше среднего человека.
Акира усмехнулась и стала смотреть в океан.
– Твои первые две жены и первый ребенок и до сих пор где-то живут, так?
Я кивнул.
– Первая жена увезла дочь, когда ей был год, – сказал я. – С тех пор я их не видел, так что не знаю. А вторую жену… ну, ее я предпочел бы не вспоминать.
Акира кивнула.
– Ты никогда не думаешь о первом ребенке?
– Думаю, конечно. Но когда пришел из армии и не застал их, мне стало в чем-то легче.