Страница 27 из 83
11
Тогда, в 2102, никто не зажигал в честь Акиры голофонариков, не пускал их в море. В открывательнице Камня-убийцы видели злую вестницу. И когда объявили, что она возглавит группу строительства Аскалона, в нее тоже не поверили. Не потому что она была неопытна, была японкой или женщиной – а потому что кто же, услышав о строительстве межгалактического робота-спасителя, не сочтет строителей безумцами. А она к тому же давала ужасные интервью. Раз ее спросили, почему она пытается спасти мир, и она ответила: простой расчет. Сказала, что, по ее оценке, три сотых процента человеческой популяции стоят спасения. Три сотых процента вносят что-то стоящее в жизнь планеты или нашего вида. Будь нас всего тысяча или хоть миллион, она бы не стала трудиться. Но нас восемь миллиардов, и она подсчитала, что стоит попытаться спасти 2,4 миллиона продуктивных существ. Я, помнится, смотрел то интервью из бара и чуть не поперхнулся выпивкой. Истерия тогда была в самом разгаре, а я, лишившись навсегда третьей жены и второго ребенка, болел за Камень-убийцу. Мне было смешно, потому что взятые с потолка три сотых для меня как раз звучали почти правдоподобно.
Свою третью жену Кэти я бы записал в эти три сотых. Когда обнаружилось, что океан исцеляется намного быстрее суши, Кэти с сотрудниками взялись за работу – она командовала плавучим фильтратором пластика, одним из многих чистильщиков субтропического пояса северной части Тихого океана – они вылавливали и перерабатывали пластик настолько эффективно, что это приносило прибыль. Из того пластика в наши дни делают плавучие пузыри и многоэтажки. С обнаружением Сэссё-сэки многие чистильщики побросали работу, но Кэти – нет. Накануне конца света многие дела выглядят бессмысленными, и особенно бесполезной кажется переработка отходов. Зачем думать о будущем, когда время на исходе? Кэти не просто считали тупой или сумасшедшей, кое-кого она злила. Такие считали финансирование очистных работ расточительством, хотя власти тратили на пластик не больше одного процента бюджета. Тогда возникла организация МПР – Мафия Против Расточительства – объявившая войну всем государственным программам, не связанным со спасением от Камня-убийцы. Ее члены носили на запястьях татуировку МПР. Вспомнили такие слова, как «омерта» и «гумба». Я хочу сказать, это были обыкновенные безмозглые американцы. В большинстве безобидные. Но через три месяца после новостей о Сэссё-сэки в адрес Кэти стали приходить угрозы. А она и не думала пугаться.
Мной Кэти крутила запросто. Она шла по жизни, не принимая отказов. С такими людьми, хоть бы ты любил их до гроба, проще, когда они подолгу пропадают где-то в океане. Я не стал возражать, когда она, прочитав угрозы смерти, снова отправилась собирать пластик. И даже позволил ей взять с собой нашего двенадцатилетнего сына Джона, пусть мне и хотелось топнуть ногой. Я всегда опасался океана, отнявшего у меня отца, но я был слаб. Меня утомляла сама мысль о споре с ней, и я подумал: что толку. Да и не так уж они опасны, эти ребята.
Фанатик МПР подорвал себя вместе с ними в восьмистах милях от острова. Судно не просто затонуло – от него ничего не осталось. Мне бы надеть на нее наручники, запереть в камеру, лишь бы она не ушла. По крайней мере, не брала с собой Джона. Но я отпустил, и они стали морским снегом. Крупинки органики опускаются до дна целыми месяцами. Я упал на дно разом.
Вы, может, думаете, что с моим характером или отсутствием такового я должен был сразу подумать о мести, но я почему-то не думал, и от этого еще сильнее винил себя. Мне бы рваться стереть МПР с лица земли. У меня хватало и умения, и средств выследить и ликвидировать хотя бы их главарей, может, даже с семьями. Чтобы причинить такую же боль, какую они причинили мне. Но моя боль гирей висела на ноге, тянула на дно, как бы я ни силился выплыть. И я погружался, атмосфера за атмосферой, пока все сущее не окрасилось тенью. Я вспоминал отца, каким он был, после того как его вытянули с глубины. Неизлечимый калека с непреходящей болью. Мне не хотелось возвращаться в такую же жалкую жизнь. Они победили, сказал я себе. Когда сломлена воля, остается только сдаться. И я решил покончить с жизнью согласно этой затертой метафоре. Сидел на морском кране в тридцати футах над будущим насыпным пляжем Вулкано-виста и убежищем в коралловом рифе, затянув на запястьях те самые наручники, какие должен был бы надеть на Кэти, и держал на коленях пушечное ядро.
Я всех ненавидел. Мне виделось, что в этом дерьмовом мире всем плевать на жизнь тех, кто на них не похож. Мир, где каждым движет страх остаться ни с чем. Что мужчины утратят свою мужественность. Что женщины потеряют красоту. У святых оскудеет вера. Те, кто попроще, останутся без денег. И у всех, даже у Больших Денег, кончится время. Вместо первой помощи у них эксклюзивы, членство, дешевая еда и дешевые распродажи, блеск извращений. Подводные города прячутся от непредсказуемых вспышек на солнце. Работяги и халявщики, жулики и мошенники обманывают и других, и самих себя. Звоночек, еще один звоночек – «вероятно, это спам». Люди, оправдывающие свое мудачество тем, что таков весь мир. Люди, завидующие фальшивому блеску. Жалостливо качающие головами при виде обычного человека. Мир, упростившийся до навозной кучи. Дерьмовый мир, и мне в нем самое место. Я вспоминал первую жену, стюардессу космического шаттла – какие ресницы, какие изгибы! На таких не женятся, и уж конечно с такими не заводят детей. Но я был молод, горяч и мечтал о большой страсти. Пока не родилась девочка с гладеньким тельцем и ресницами как у матери. Тогда я сбежал в армию. А к тому времени, как первая жена ушла, уже отлично выучился списывать людей со счетов. Меня оправили воевать и убивать, это и стало моей профессией. Уйти от второй жены оказалось даже проще, чем потерять первую, и я уверял всех, что развод – едва ли не лучшее, что случалось со мной в жизни. Меня спрашивали, который развод, а я отвечал – все. Что я теперь понял: таким, как я, вообще не следует жениться. И уж точно нельзя заводить детей.
Но с Кэти и Джоном все стало иначе. Мне показалось, что именно они предназначены мне судьбой. А все, что было до, напоминало учебку: много пота, плохое снаряжение, полная неопытность. Следовало ожидать неудач. А вот теперь пришел успех. Пока они не умерли и мне не захотелось вслед за ними. Я молился, чтобы после моей смерти на всех молотом обрушился Сэссё-сэки. На первую жену, на первого ребенка и на вторую жену тоже. Пусть все горит, раз у меня отняли тех, кто значил больше всего на свете.