Страница 7 из 146
Женька оглянулся. Уже далеко, у входа, застыл охранник с расставленными руками. Его можно было понять: на пороге стояли трое мужчин в костюмах. У одного на поводке – чёрный пёс. Женька разглядел, что собака не рвётся с поводка, а прижимает морду к полу, принюхивается.
Первый преследователь то ли что-то показал охраннику, то ли что-то сказал. Тот мгновенно освободил проход, будто был сам автоматической дверью, переведённой в ускоренный режим.
– Бежим!
Барсук мог бы и не командовать – Женька бежал. На бегу думал: какая в этом польза? Если они быстрее, то догонят и на улице, и в здании.
Мелькнули зоомагазин, кафешка-пекарня, магазин посуды, где один столовый набор дороже, чем кухня в Тотьме. Свадебный салон, книжный… Почему не свернуть в любой из них? Не крикнуть продавщице: за мной гонятся, не знаю кто! А я ни в чём не виноват! Только отнёс картошку маме, а потом посадил в рюкзак говорящего барсука!
– Какие мерзкие запахи! Сверни туда!
Женька и без совета собирался «туда» – в большой парфюмерный магазин с отдельным выходом на улицу. Помчался через зал. Пришлось перейти с бега на быстрый шаг: на пути высились наклонные стенды.
– Ромашка, сирень, календула, мелисса, мята, – донеслось из рюкзака. – Гвоздика, рябина, ель, липа, клевер. Мало настоящих запахов, много придуманных. Это сок железных деревьев.
Зал тысячи запахов закончился. Женька пробежал мимо рамок, надеясь, что они не реагируют на барсуков в рюкзаке, с разбега вытолкнул тяжёлую дверь, выскочил на крыльцо.
Боковые окна комплекса светились, желтели и огни на парковке. Всё равно после ярких коридоров и залов уличный свет казался тьмой. В неё и ворвался Женька.
Слетел с крыльца на полусогнутых ногах, метнулся мимо припаркованных машин к параллельной улице. Пробежал между тётенькой с коляской и идущей ей навстречу парочкой. Протопал по мокрому газону, выскочил на дорогу. Вроде пустую.
Нет. Краем глаза разглядел растущие огни фар чёрного автомобиля.
Надо остановиться. Встать столбом, замереть – и тогда пролетит мимо. Женька только прибавил скорость.
Почему-то стал вспоминать, как делятся секунды. Миллисекунды, микросекунды? Но с каждой микросекундой вокруг становилось светлее. Светлее до слепоты. Будто он не пересекает путь летящего прожектора, а бежит ему навстречу.
«Разве они могут меня раздавить? Ведь тогда барсук погибнет тоже», – успел подумать Женька. И вдруг яркий свет остался за спиной. Раздался гудок, самый длинный и злобный, какой только Женька слышал в своей жизни.
Женька выскочил на бордюр. Разглядел улетающий чёрный внедорожник, способный сбить лося и помчаться дальше. Но не микроавтобус.
– Мы от них ушли? – не то спросил, не то предположил он вслух.
– Да, – донеслось из рюкзака. – Чёрный пёс потерял след среди тысячи запахов.
Женька вспомнил картинку на экране внутри автомобиля.
– Они могут нас найти по розовому облаку?
– Нет. Их большой исковик остался в сарае, а сарай далеко. Я его не чувствую. Но лучше уйти.
«Хоть буквы путать перестал», – подумал Женька. Перебежал газон, протиснулся мимо припаркованных машин, в очередной раз вступив по щиколотки в глубокую лужу, и по пешеходной тропинке двинулся к девятиэтажной громаде. Едва перешёл на шаг, понял, как устал. Спринт, выданный им за последние три минуты, заслуживал твёрдой пятёрки. А спринт с таким рюкзаком за плечами оценили бы и в школе юных спецназовцев. Или даже взрослых. Хорошо, хоть снегодождь прекратился.
Хотелось не то что постоять или посидеть. Хотелось свалиться на этот мокрый газон и пролежать минут пять. Лекарство от такого желания было одно – бег трусцой.
Улица, на которую он вышел через микрорайон старых девятиэтажек, была не магистральной, но автобусы по ней ходили. Вот и остановка.
Женька сунул руку в карман, выгреб горсть мелочи. Из всех маминых советов он постоянно следовал лишь одному – не носить с собой много денег. Сегодня переборщил. Остались три металлические десятки – на билет не хватит.
Печально вздохнул.
– Что случилось?
Женька поделился проблемой.
– Я знаю, что такое деньги, – похвастался барсук. – Давай их найдём. Покажи мне.
«Чего показывать, если знаешь?» – подумал Женька. Но занёс за спину ладонь с монеткой.
– Значит, они не только бумажные. Иди вперёд, шагни влево. Смотри.
– Так это пивная пробка, – разочарованно заметил Женька.
– Ещё иди вперёд. Вот, возле столба.
Пришлось опять садиться на корточки с тяжёлым рюкзаком. Зато на этот раз на асфальте лежала пятирублёвая монетка, рядом – рубль.
– Теперь иди к кустам. Вот, поднимай.
Пришлось отрыть грязную рекламную листовку, лежавшую чуть ли не с весны. Под ней скрывалось немного мелочи.
– А теперь – слева, – донеслось из рюкзака.
Усталость слетела с Женьки. Он минут пять бегал по улице, поднимая монетки, выковыривая их из грязи. Нашёл даже бумажку в сто рублей.
Пока отчищал её, слегка приглушил азарт грибника, подумал: может, этот барсук ещё и старинные клады умеет искать. Круто! Вот только неподалёку рыщет чёрный автомобиль с людьми в костюмах, приборами, псом и чёрной клеткой.
Женя взглянул на дорогу. Вместо чёрного автомобиля по ней ехал автобус. Подъехал к остановке, открыл дверь, будто просигналив Женьке – хочешь дальше мёрзнуть-мокнуть?
Женька не хотел и устремился к автобусу.
Глава 3. Огонь на плинтусе
– Ты унюхал деньги? – осторожно спросил Женька на заднем сиденье.
– Нет, – ответил барсук. – Я их вижу.
– В темноте? – удивился Женька. Вспомнил, что есть приборы, которые позволяют видеть в темноте и без помощи говорящих барсуков. – Ты можешь отличить монету от пробки?
– Я умею только видеть вещь. Понять её суть пока не могу.
Женька хотел поскорее перейти к кладам. Но задал вопрос, который родился ещё в трамвае. В сказки про говорящих барсуков он не верил, а вот в секретные базы или лаборатории, где тренируют боевых дельфинов или птиц-шпионов, – почему бы и нет?
– Как же ты научишься, если от них сбежал?
– От кого? – удивился барсук.
– Из тайной лаборатории. Тебя научили искать шпионские шифровки, видеть сквозь стены. И говорить. А ты свалил от этих, в чёрных костюмах.
– Нет! – ответил барсук. Громко и даже сердито. – Чёрный Зверинец не может научить ничему. Он может только посадить в клетку.