Страница 6 из 146
– Я что, кабан? – обиделся барсук. Но тотчас сунул морду в рюкзак и забыл об обиде. – Ой, вкусно пахнет.
– Можешь вылизать кастрюлю. Тебе что сейчас важнее, жрать или спасаться?
– Спасаться, – приглушённо ответил барсук, успевший забраться в рюкзак и даже перевернуться так, чтобы морда оказалась наверху. – Они уже взяли след.
К Женькиным проблемам прибавился говорящий барсук. Которого то ли преследуют, то ли он страдает манией преследования. Что тоже плохо.
Насколько транспортабелен барсук с манией? Женька знал, что матёрые барсуки не ложатся в спячку, не нагуляв десять кило дополнительного веса.
Закинул рюкзак на плечи, крякнул, правда понарошку.
– Восемь кило, не больше. Да у тебя не осенний нажор, а диета.
– Похудел в пути, – донеслось из рюкзака. – Надо уходить. Меня преследует сарай.
Женька тихо присвистнул:
– Надеюсь, он не летает.
– Нет. Ты можешь сам войти в такой сарай?
Женьке понадобилась пара секунд, чтобы сообразить.
– А, вот наш сарай. Когда войдём – молчи. Или шепчи. Умеешь?
– Да, – шепнул барсук так тихо, что Женька еле расслышал.
Единственное, что нравилось Женьке в Питере, – трамваи. В них просторней, чем в автобусах или троллейбусах. Если даже не сел, всегда можно встать у окна и смотреть. А ещё трамвай – почти поезд. Вдруг домой увезёт.
Подошедший трамвай к тому же был совсем новеньким. С вытянутым носом и мягкими сиденьями.
Женька вскочил в трамвай, провёл рукой по лицу, смахнул дождевые капли. Полез во внутренний карман, но вспомнил, что забыл дома школьный проездной. Если бы трамвай был длинный, а кондуктор – в другом конце, то можно было надеяться – не подойдёт ради одного нового пассажира. Увы, кондукторша стояла рядом и внимательно глядела на Женьку. Пришлось лезть в другой карман за сторублёвой купюрой. Между прочим, последней.
Кондукторша с интересом посмотрела на Женькин рюкзак.
– Он у тебя там не задохнётся? – спросила она. – Могли бы переноску купить.
– Спасибо за совет, обязательно купим. Нам ехать недалеко, – ответил Женька, знавший, что вежливость помогает отвязаться от заботливых взрослых. Действительно, кондукторша пошла к своему сиденью.
Вообще-то она была права. Женька поставил рюкзак на колени, развязал. Сказал: «Дыши, не высовывайся».
– Мне надо смотреть в окно, – шёпотом возразил барсук.
Женька оглянулся. Пассажиров было немного, да и те уткнулись в телефоны. Поэтому, когда барсук высунул свою длинную мордочку, Женька спрятал её, накинув рюкзачный верх. Сначала думал, барсуку просто любопытно. Но через минуту новый друг шепнул:
– Видишь?
– Да, – шёпотом ответил Женька.
Рядом с трамваем полз чёрный микроавтобус. Он не просто блестел – казалось, дождинки и снежинки боятся прикоснуться к его крыше. А самое главное, он не пытался обогнать трамвай.
– Это за тобой? – усомнился Женька.
– За нами, – уточнил барсук. – Хочешь их увидеть?
– Выйти на остановке и рассмотреть? – спросил Женька беспечным тоном, стараясь не замечать лёгкого озноба.
Почему любой бред должен быть кошмарным, а сказка – страшной?
– Увидишь в окно, – донеслось из рюкзака. – Но ты должен сказать, что хочешь увидеть.
– Хочу увидеть, – шепнул Женька дрожащим голосом.
Барсук что-то пробормотал – Женька не понял. И ничего не увидел. По крайней мере нового. Тот же скоростной разноцветный поток и чёрный автомобиль будто на поводке у трамвая.
– Не смог, – послышалось из рюкзака. – Ты должен назвать себя моим другом.
«Ну почему в этом Питере нельзя по-простому, – печально подумал Женька, – всюду какие-то коды, пароли, междусобойчики?»
– Я твой друг.
Хотел добавить: могу ещё скрестить пальцы и подпрыгнуть. Но не сказал. Барсук опять произнёс непонятные слова. И вот тут…
Стены микроавтобуса полностью не исчезли. Но стали почти прозрачными. За ними – четыре кресла, в креслах – фигуры в чёрных костюмах, смотрят на большой экран. На нём – улица, по которой медленно движется розовое облако.
Женька сразу понял, что облако и есть их трамвай. Его охватил страх. Не столько острый, сколько ноющий и занудный. Чтобы сбросить поганое ощущение, пригляделся. Увидел чёрного пса в микроавтобусе. Или не пса? Сплюснутая морда, уши как у гиены. Пёс напоминал волшебную статую, готовую ожить по первой команде.
А ещё Женька разглядел чёрную клетку у выхода. Клетка была пустой. По гладким прутьям пробегали красноватые искорки.
– Она для тебя? – шепнул Женька.
– Да, – шепнул барсук.
«Полное взаимопонимание, и это радует, – подумал Женька. – Вот только больше радоваться нечему. Меня преследуют люди, одетые как директор на школьной линейке. Такие догонят. Барсука, понятно, – в клетку, а что со мной?»
– Они могут напасть? – спросил Женька.
– Могут.
Мысли Женьки заметались, как мальки в банке. Он даже не разобрал, спросил ли что-то ещё. Но барсук сказал:
– Пойдём туда, где много людей и много запахов.
Сказал вовремя. Трамвай тормозил возле торгового комплекса «Балканские высоты». Женька бывал там и называл его «балканские широты» – трёхэтажное здание поражало не столько высотой, сколько протяжённостью.
Встал, надел рюкзак, не завязывая, остановился у двери, взявшись за дрожащие стальные перила. Ощутил себя безбилетником, убегающим от кондуктора. Надо проехать всего одну остановку, ты – в конце трамвая, а он – у кабины водителя. И идёт к тебе. Вагон тоже движется медленно, совсем-совсем медленно тормозит. А когда останавливается, дверь почему-то не хочет открываться. Заела? Бежать к другой?
Дверные панели медленно разошлись. Женька резко спрыгнул на мостовую, помчался к яркому пятну впереди.
Хотел оглянуться, но не стал. Будто если не смотреть, то и погони нет.
Стеклянные двери открылись сразу, Женька прошёл сквозь волну тёплого воздуха из кондея. Охранник, пожилой, полный, усатый, посмотрел с подозрением. Женька направился вперёд длинным коридором-галереей, быстрым шагом мимо декоративных чугунно-деревянных скамеек, пальм в горшках, блестящего автомобиля на подиуме, журчащего фонтанчика. Было не просто тепло – жарко – и очень светло. Не магазин, а июльский парк. Неужели здесь, рядом с манекенами в свитерах и огромными пластмассовыми смешариками, кто-то может гнаться за тобой?
– Они вошли, – донеслось сзади.