Страница 58 из 146
Собрался пойти к другой бригаде.
– Подождите, – сказал Кудрявцев. – Буквально на минуточку.
Удивлённый Куратор шагнул к нему.
– Я вам покажу пару фотографий. Может, это то, что вы ищете?
– Барин услышал от старухи-болтухи, что дед клад нашёл, позвал его с женой, говорит: «Ты правда золото выкопал?» Старик отвечает: «Ничего такого не помню». Тут старуха встревает: «Помнишь, старый, когда мы в поле ехали, пирожный снег выпал? А потом в лесу, в котором клад нашли, блинная туча пролилась…»
Алёнка рассказывала артистично, подтверждая, что не зря стала победительницей межшкольного троеборья. То басила как старик, то голосила старухой, то отвечала высокомерным баритоном барина.
– «А потом мы зайца в реке капканом поймали… А когда мимо барского двора ехали с кладом, там крик страшный стоял – вашу милость черти лупили, разве всё это не взаправду случилось?» – Помолчав секунду, Алёнка спокойно спросила: – Как вы думаете, поверил ли барин после таких подробностей, что клад и вправду существовал?
– Барин – Константин Павлович? – спросил Андреич.
– Да, мой папа, – подхватил Пашка. – И когда папа вызовет меня как свидетеля, буду говорить правду и только правду. Были в Тверской области? Были. Гонялись за нами дроны? Да, но один мы сбили снежком, а второму просто сказали: «Гори огнём». Сгорел. Была засада на дороге? Да, но мы её облетели. Объехали? – Пашка попытался изобразить голос отца. – Нет, папочка, именно облетели по воздуху, как воздушный шарик, и приземлились в трёх километрах от места засады. Сели, поехали дальше. И ведь вам, Николай Андреевич, придётся всё это говорить на полном серьёзе. Давайте просто скажем: съездили, забрали собаку. Привезли – вот она, смотрите. А что задержались – путь дальний, погода хорошая, погуляли.
– Неправильно так, – вздохнул Андреич, видимо не знавший, как возразить.
– Простите, Николай Андреевич, – сказал Пашка, – я обещаю… Я постараюсь, чтобы таких поездок больше не было.
И протянул Андреичу небольшую пачку денег. Поспешно добавил:
– Это штраф за то, что я не предупредил о приключениях.
– Я зарплату получаю, – рявкнул Андреич и отвернулся. – Запомни, Павел. Нельзя людьми втихую играть! Ведь я же за тебя отвечаю! Славик – тоже. Нельзя всё покупать. Понял?
– Понял, – сказал Пашка искренне, – извините, Николай Андреевич. Не буду так больше. Выругал – значит, простил, – шепнул уже Алёнке. – Чего Блюз такой грустный? Может, его к ветеринару?
– Если он заболел, то скажет сам, – ответила Алёнка. – А что грустный… Я не знаю, сколько лет он вместе со своим Другом. Думаю, очень много.
– Блюз, – тихо сказал Пашка, – мне тоже грустно. Давай тосковать вместе.
Положил псу ладонь на лоб. Тот открыл глаза, лизнул её.
На втором сиденье так же тихо переговаривались Женька и Маша.
– Жень, понял, какая сила – Дом? Когда нас четверо, мы можем даже летать на машине.
– Да, – кивнул Женька.
– Жень. Помнишь, как ты взял меня за руку?
– Да. А второй – гладил Рука, – сказал Женька. И поспешил добавить: – Чтобы вы не волновались.
– Ты же держал меня, когда Лума вернулась. Помнишь?
– Помню, – сказал Женька. Хотел добавить: не хотел отпускать. Но не решился.
– Знаешь, что я подумала? Может, нам как-нибудь попробовать полетать? Без машины, конечно. Взять с собой Луму… Рук тоже поможет, когда получит Ларец.
«Летать? А мы не упадём?» – встревожился Женька. Укусил себя за губу – наказал за трусость – и поспешил согласиться:
– Давай.
– Кстати, мы уже в Питере, – заметила Алёнка.
Маша просила высадить их по пути, но Андреич был неумолим. Недавно позвонил босс, велел мчаться домой, не тратя ни секунды.
Ворота особняка открыли заранее. Во дворе стоял папа. Он был в пальто, значит, ждал долго.
Машина остановилась, папа шагнул к ней. Если и замер на миг, то лишь потому, что не решил, с кого начать, с сына или начальника охраны.
В этот самый миг, вслед за Пашкой, из машины выскочила Алёнка и обратилась к Пашкиному отцу:
– Здравствуйте, Константин Павлович. Разрешите мне выразить вам благодарность и восхищение.
Олигарх остолбенело взглянул на девочку. Его гнев, конечно, не улетучился, но уступил место любопытству.
Алёнка сделала незаметный знак Альме – не вылезай из машины. И продолжила:
– Я хочу поблагодарить вас за то, как вы замечательно воспитали Павла. Извините, что я узнала о вашей семейной истории, но, оказывается, вы растили сына без мамы! Для нашего, российского, мужчины – это подвиг!
И Алёнка продолжила громоздить комплимент на комплимент. Она восхитилась образованием Пашки, особенно – его знанием русского языка. Отметила, что Пашин отец нашёл для сына в Швейцарии самую качественную школу из возможных. А сейчас мудро решил, что закончить среднее образование надо в России, и привёз сына в самый лучший город.
Алёнка говорила, неотрывно глядя на Константина Павловича, и, едва тот пытался возразить, разгоняла темп, не давая вставить слово. От успехов сына перешла к делам отца. С искренним интересом то ли специалиста, то ли профильного журналиста стала расспрашивать, как он создаёт новые производства. А потом детски-простодушно осведомилась:
– Можно посмотреть на вашу замечательную кондитерскую фабрику?
И замерла, глядя на Пашкиного папу. Тот посмотрел на Алёнку, на сына, на Андреича и наконец вымолвил:
– Можно. Собачку-то привезли?
– Привезли, – весело сказал Пашка. – Поживёт у нас, пока хозяин не вернётся. Выгуливать буду сам.
Папа вздохнул, повернулся и пошёл в дом.
– При хорошей дипломатии магия не нужна, – шепнула Алёнка.