Страница 41 из 146
– Ну ладно, тебе и Руку повезло. Получил антикварного золота и серебра на пятьдесят миллионов рублей. Принимаем?
– Принимаем, – кивнул Женька.
– Благоприятное допущение – ты выкопал богатство, донёс его в рюкзаке до дома. Ещё одно допущение – нашёл честного скупщика, который дал тебе миллионы наличными. Опять допущение – у него оказалась такая сумма, и тебе не пришлось ходить от скупщика к скупщику. Короче, упрощаем и допускаем: ты входишь в квартиру, в рюкзаке Рук и пятьдесят миллионов рублей наличкой.
– Можно и баксами. Или евро, – заметил Женька.
– Можно! – с улыбкой согласилась Алёнка, продолжая смотреть на Женьку.
«Какая она дотошная и напористая. Будто училка. А ведь по росту – пятиклашка».
– Принимаем, – кивнул Женька.
– И что будешь делать со своими миллионами?
– Для начала найду для мамы хорошую больницу, где её обследуют и назначат операцию, – ответил Женька.
Девчонки замолчали. Причём так резко, что Женька продолжил:
– Она сейчас в государственной больнице. Очень хорошей, но там не могут решить, когда оперировать.
Алёнка придвинулась к Женьке, взяла его ладонь, посмотрела в глаза. Шепнула «молодчина». Её пальцы были тонкими, но очень крепкими. Маша встала, положила Женьке руку на плечо.
Женька вздрогнул от неожиданности. Показалось, будто он шагнул с мороза в тёплую комнату. Он впервые рассказал о маме кому-то в Питере. И понял, что не зря.
– С мамой обязательно что-то придумаем, – сказала Маша. – Мы запомнили. Обойдёмся без клада.
– Тем более он уже выкопан, – сказала Алёнка прежним строгим и настойчивым тоном. – Продолжаем. Сделали операцию, осталось сорок семь миллионов. Ты сейчас живёшь с мамой?
– Нет, один в квартире.
– Ну, ещё легче, – сказала Алёнка. – С деньгами ты поступаешь просто – тратишь на всё, о чём до этого мечтал. Или на что глядел без надежды заполучить. Что-то тебе недоступно, например машина. Впрочем, можно нанять тачку с шофёром. Нанял и гоняешь из магазина в магазин. Покупаешь любые гаджеты и шмотки, на цену не смотришь. Заходишь в любую кондитерскую, пирожное здесь, торт с собой. Сплошные детские радости: копался малыш в песочнице, нашёл клад. Квартира забита недоеденными вкусняшками, одеждой и картонками от покупок. Обедаешь в ресторанах.
– А с чего вы взяли, что так будет? – спросил Женька, почти согласный с подружками, но решивший пока не сдаваться.
– Так ты же сам сказал: мы бы встретились в заведении покруче, – усмехнулась Алёнка.
– С барсуком, голубем и овчаркой? – спросил Женька.
Девчонки расхохотались. Потом Маша сказала спокойно, даже сочувственно:
– Жень, если тебе кажется, что мы тебя учим жизни, – извини. Просто некоторые вещи мы знаем очень хорошо, даже если с нами ничего такого не случалось. Благодаря им, – указала на овчарку и голубя.
– Считай, что это типовое поведение простого парня, откопавшего клад, – добавила Алёна. – Не говоря о вполне реальных историях, о которых сейчас вспоминать неохота.
– Верю, – сказал Женька, капитулировавший и перед напором, и перед незнакомыми умными словами. Не хотел спорить, с миллионами в кармане так бы себя и вёл. Девчонки не упомянули только новые лыжи.
– Маш, давай дальше ты, – чуть ли не жалобно попросила Алёнка. А сама нагнулась к Альме, обняла за шею.
– Ну, что дальше, – медленно сказала Маша, напоминавшая добрую медсестру перед болезненным уколом. – Дальше выяснится, что траты мальчика, который внезапно стал миллионером, незаметными не остаются. Не только для друзей и родителей. Есть люди, которые получают зарплату за то, чтобы отслеживать чудеса.
– Спецслужба? – тихо спросил Женька.
– Спецслужба, но не государственная. Ты с ней уже встречался. И однажды на рассвете твою дверь просто вынесут.
– А если я нанял охранника? – прошептал Женька.
– Вынесут вместе с ним.
– Но ведь Рук поставил огненную границу. – Женька посмотрел на барсука. Будто ждал, что тот вмешается в разговор и скажет, что всё не так страшно.
Рук молчал. Похоже, ему самому было интересно.
– Она гарантирует невидимость для магического поисковика. Но твой адрес узнали из обычной адресной книги. Конечно, если бы у тебя был Дар Ларца, то и защита стояла бы другого уровня. Любому спецназу пришлось бы повозиться на пороге минут десять – достаточно, чтобы ты смог уйти или вызвать помощь. Но у Рука сейчас Дар Горсти. Дверь выломана, и в квартире только испуганный мальчик, испуганный барсук да куча дорогой одежды и игрушек. Ну, ещё деньги, которые он не успел потратить.
Альма тихо заскулила, Алёнка её погладила, Маша замолчала.
– А что дальше? – спросил Женька.
– Если хочешь, расскажем, – ответила Маша. – Но не здесь. Лучше всего – у меня дома.
– Потому что там безопаснее? – спросил Женька.
– Нет, уютнее.
Разговор вышел дружеским и непринуждённым. Правда, рассказывал исключительно Кудрявцев. Сначала о своей прежней службе, потом о том, как устроился замом начальника охраны в «Севердомстрой», как занял нынешний пост и чем приходится заниматься. Александр интересовался, задавал вопросы, вроде бы из любопытства, но собеседник понимал: проверяет знание профессиональных тонкостей.
Как-то незаметно, среди прочих историй проблемных строек, добрались и до того самого утра. Кудрявцев попытался восстановить едва ли не каждую минуту. Вспомнил, как выглядели девочки, собака и голубь. Пытался воспроизвести непонятные слова, но не мог. Александр кивал, подбадривал, набрасывал карандашом портреты в блокноте.
Пока продолжался рассказ, секретарь – именно секретарь, а не секретарша – подал густой крепкий кофе, сваренный в турке. Заменил винные бокалы, поставил графинчик с холодной водой.
Кудрявцев закончил:
– Вот так всё и было. Больше я не вспомню, пожалуй, и под гипнозом.
Сказал и осёкся. Вдруг собеседник с ним не согласится и в самом деле станет его гипнотизировать.
– Нет, этого достаточно. Пока достаточно, – уточнил Александр. – У вас блестящая память, вы перечислили больше деталей, чем все ваши опрошенные сотрудники.
Действительно, при первом разговоре Александр упомянул, что сотрудники проболтались. Что было нехорошо. Во-первых, они поклялись забыть инцидент на углу Энгельса и Лейпцигской. Во-вторых, почему не сообщили ему, что их допросили посторонние люди? Тем более не из органов.