Страница 16 из 146
Не только тётка, но и ближайшие прохожие уставились на Женьку. К счастью, загорелся зелёный, и Женька стартовал. Да так, что вылетел на противоположную сторону едва ли не быстрей, чем встречные пешеходы сделали два шага. Что-то кричал, кажется «пропустите», огибал людей. Взбежал по ступенькам, приложил проездной и продолжил бег уже по движущимся ступеням вниз. Да так быстро, что удостоился громового оклика от дежурной:
– НЕ БЕГИТЕ ПО ЭСКАЛАТОРУ!
Промчался по платформе, заскочил в открывшиеся двери. Пошатываясь, прошёл в передний, пустой закуток. Снял рюкзак, сел.
– Я их не чувствую, – сказал Рук.
– Это хорошо, – медленно ответил Женька. – Дружище, извини, мы опять в глубокой норе. Можем выйти на «Василеостровской» и переехать большую воду по мосту.
– Не надо, – Женьке показалось, что в глубине рюкзака барсук махнул лапой, – давай останемся в норе. Чем дальше окажемся от места, где нас обнаружили, тем лучше.
– Молодец, – сказал Женька, ощущая, что дыхание более-менее приходит в норму. – Когда будем проезжать под рекой, поговорим о чём-нибудь хорошем. Например, как проведём каникулы и как выйдем на связь в безопасный день. До января уже недолго.
До января действительно оставалось недолго. Но до этого должно было закончиться первое полугодие.
Его итоги оказались для Женьки неплохими. Тройки только по литературе и истории. Зато пятёрки по физике, алгебре, химии. Была бы и по физкультуре, но в этой школе на физре отметки не выставляли.
После совета новых друзей Женька больше не выходил из квартиры с Руком, потому и бояться было нечего.
За три дня до Нового года в город наконец-то пришла зимняя зима. Снег, выпавший в очередной раз, растаял лишь на дорогах и подоконниках, да и то не на всех. Зато укрыл газоны, слежался на асфальте, заставляя прохожих скользить и ругать дворников-лентяев.
Женька радовался. И снегу, и лёгкому морозцу. Посвистывал, скользил. Особенно обрадовался, когда снег опять посыпался вечером, навстречу уже лежавшему. «Ещё, ещё, пусть лыжня будет», – шептал Женька.
Снегопад обрадовал не всех. В последний учебный день, за пять часов до школьного бала Юлька Солдатова жаловалась одноклассникам:
– Вчера забрала Мишку из садика. Он меня затащил на горку – на новой площадке, возле дома восемнадцать. Сначала катался, потом я стала с малышнёй в снежки играть. Играли, гонялись. Пришла домой – нет серёжки. Нет, и всё. Вернулась, а там уже и натоптано, и снег нападал. Час искала, замёрзла, не нашла.
Вздыхая, показывала вторую янтарную серьгу. Девчонки разглядывали, сочувствовали. Некоторые тайные недоброжелательницы восхищались оставшейся серьгой с едва скрытым злорадством – не будет же она носить её одну.
– Я их в Калининграде у родителей еле выпросила. Говорила, это не просто большие янт
а
рины, это шедевр. Купите, а мне под
а
рите на день рождения. Носила меньше месяца…
«Так у неё был день рождения недавно, – Женька прислушивался к Юлькиным жалобам издали, – жаль, не знал, поздравил бы». Пусть Юлька его и обидела в Русском музее, но поздравить её хотелось всё равно. Даже если осмеёт.
– И самой обидно, и перед родителями стыдно, – тихо сказала Солдатова, – теперь хоть вечером не иди. Может, найдёт кто…
– Посмотрю в инете, где арендовать металлоискатель, – наконец сказал Гераськин, и явно не в шутку.
Воцарилась тишина. Женька, пожалуй, впервые видел вечно насмешливую Юльку настолько расстроенной.
Дома Женька зашёл в ВК, заглянул к Юльке. На её стене висело фото той самой серёжки, потерявшей сестру-близняшку. Под фотографией – карта микрорайона с детской площадкой, полоска расстроенных эмодзи, сердечки. Комменты отключены: Юлька не нуждалась ни в шутках, ни в утешениях.
– Красивая шишечка, – заявил Рук, взглянувший на экран.
– Ага. Чужая проблема. Свою бы решить.
Женькина проблема была меньше Юлькиной – не нашёл костюм для бала. «Надену рубашку, сверху свитер, в гардеробе уберу его в рюкзак, – решил он. – Кстати, раз уж беру рюкзак…»
Женька думал над этим полдня. Во-первых, серёжку уже нашли, во-вторых, Юлька опять над ним посмеётся, в-третьих, даже если не посмеётся, то всё равно будет весь вечер танцевать с кем-то другим, а не с ним, шутом. В-четвёртых, в-пятых…
Когда до бала остался час, все отмазки закружились снежинками и куда-то улетели. Вот только успеет ли он вернуться и оставить барсука в квартире?
– Рук, ты запомнил серёжку? Ту самую шишечку?
Барсук чуть не обиделся.
– Тогда полезай в рюкзак, – сказал Женька виноватым тоном. – Извини, что раньше не решился. Сходим поищем. Потом посидишь в рюкзаке в гардеробе. А я побуду там немножко, и домой. Лады?
Барсук спорить не стал.
С первого взгляда Женька понял – серьгу искали, кое-где раскопали до песка. Но Рук тотчас же заметил, что не там.
– Иди на край. Сугроб, чуть левее. Люди сгребли сюда снег. Копай.
– Мама, а можно мне тоже говорящую лопатку? – сказала малышка, несмотря на лёгкий минус, закутанная, как полярный исследователь.
Мама сказала, что таких лопаток не бывает.
– Как не бывает! Она только что сказала: «Не можешь найти, выпусти меня, я тебе откопаю».
Мама пригляделась к Женьке. Но тот резко сказал: «Есть!», что-то сунул в карман и помчался к школе.
Возле школьного крыльца толпились ребята. Юлька Солдатова стояла в стороне, редкий случай – одна. «Интересно, если серёжка не найдётся, она не пойдёт на бал?» – подумал Женька.
К Юльке подошла подружка. Донеслось: «Нет, не нашлась. Дашка, спасибо, не надо…»
Женька приблизился. На миг на Юлькином лице появилась недовольная гримаса: мало прочего горя, ещё тёмный мальчик явился. И всё же гримасу сменила искорка надежды.
– Юля…
Женька начал рыться в кармане. Перчатка, какие-то бумажки, много мелких монет – трофеи прежних поисков. «Неужели потерял?!»
– Что «Юля»? – сердито сказала Солдатова.
– Юль, это она? – несмело сказал Женька и раскрыл ладонь.
Юлька несколько секунд смотрела на серёжку. Потом схватила, поднесла к глазам. Взяла Женьку за плечи, потянула к себе и поцеловала в щёку.
– Всё-таки расскажи, как ты сумел её найти. Знаешь, сколько народу пыталось…
– Я Даркбой. Я вижу во тьме, – сказал Женька.
Всё оказалось проще, чем думалось. Половина парней пришли в свитерах. Кое-кто был в джинсах и кедах. На таком фоне чёрные брюки, белая рубашка и почищенные в гардеробе ботинки выглядели аристократично.