Дом волшебных зверей

Рук обжился в квартире. Питался картошкой, пил кофе. Общался с котами, рассказывал Женьке, что они думают о хозяевах. Исследовал комнаты, принюхивался к предметам. Иногда делился своими открытиями. Например, что одно из растений – дерево, предки которого когда-то росли в удивительном лесу, где не бывает снега даже зимой. Или, сунув нос в кладовку, сообщал Женьке – там, мол, самодельные грузила для удочек, перелиты из свинца, прежде бывшего пулями. Но с этими пулями охотились не на зверей, а на людей.

– Ты догадался? – спросил Женька.

– Нет, – ответил барсук. – Я почувствовал это. И ещё понял, что мог бы рассказать тебе про жаркий лес или охоту людей на людей – мне показалось, будто я их увидел. Но не хватает силы. Представь, ты нашёл улитку, она вкусная, а зубов, чтобы раскусить, у тебя нет.

– Давай заменим улитку орехом, – предложил Женька. – Тошнит от твоей фантазии. А охота людей на людей – наверное, война.

Несколько раз, по вечерам, выходили искать деньги. Женька надевал плотные перчатки, брал фонарик, совок с узким лезвием – вытаскивать монетки из мусора.

Увы, только они и попадались. Причём мелкие. Причём обычно там, где копаться неприятно, – на остановках. И ни разу за вечер не набралось больше трёхсот рублей.

И каждый раз в экспедицию он выходил с опаской. Когда проезжала чёрная машина или они проходили рядом с такой, думал: «Сейчас выйдут, спросят – что у нас в рюкзаке».

Искать клад пока не начинали. Барсук честно вглядывался в экран ноутбука, запоминал старинные монеты. Кстати, Женька выяснил – Рук различал цвета. Он запомнил и золотой империал, и серебряный рубль. Только где их взять? Как вычислить нужный дом? В таких пусть воротам и двести лет, охрана современная. Подойти, позвонить в домофон: «Пустите, хочу у вас в подвале клад поискать»? Нет. Действовать надо наверняка. Женька запомнил, как в первый час их знакомства барсук помог увидеть погоню сквозь стены автомобиля.

– Потому что это был Зверинец, – пояснил Рук. – Каждый из нас, получивший Дар Горсти, хорошо чувствует Чёрную погоню. А людей в обычном автомобиле не могу разглядеть. Мне нужно найти Дом. Тогда научусь видеть предметы за тремя стенами.

«Да, это было бы неплохо, – грустно думал Женька, – пусть научится и видеть за стенами, и лечить». Мама, как и прежде, шутила при каждом посещении и называла себя постоянным жителем больницы.

Итак, надо было найти Дом. Рук запомнил, что это там, где Приморский. В Женькиной памяти всплыла станция метро на зелёной ветке. Решили туда съездить и опять выйти на связь.

Против трамвая барсук не возражал, а вот в метро забеспокоился.

– Очень глубокая нора, – шептал он. – Как люди смогли её выкопать? Как они из неё выберутся, если станет опасно?

Женька не смог ответить на оба вопроса. Только сказал – метро проложили давным-давно.

Рук молчал до перегона между «Гостиным» и «Василеостровской». А там испугался всерьёз.

– Ген, ты знаешь, что над нами вода? Очень-очень много воды. И она течёт! Большая река! А она не затопит? Мы не сможем выплыть!

Женька вспомнил своё первое путешествие в метро, когда он тоже немного боялся: над нами Нева, вдруг прорвётся в тоннель. Сейчас боялся не реки, а пассажиров. Когда мальчик говорит с рюкзаком – ладно, но когда рюкзак – с мальчиком…

Быстро перешёл в другой конец вагона. К счастью, Неву проехали, и Рук успокоился. Но всё равно, когда поднимались по эскалатору, казавшемуся бесконечным, попросил Женьку больше не ездить под рекой.

– Хорошо, трусишка, уговорил. Поедем в сарае.

– В трамвае, – уточнил Рук.

Когда вышли на «Приморской», Женька обрадовался, что не упросил тогда классную подняться на этой станции. Ничего интересного: многоэтажные высотки, толкотня, торговля, пассажиры, спешащие к остановкам.

Перешли дорогу и оказались на набережной то ли речки, то ли канала. Возможно, он вёл к морю, но сейчас Женьке было не до этого. Если бы просто шёл в гости, открыл бы карту в телефоне, проложил маршрут. Но адреса у него нет, и единственный навигатор – барсук в рюкзаке.

– Выходи на связь.

Женька думал – барсук будет хрюкать или свистеть. Или выдаст в эфир ещё какие-нибудь странные звуки. Но Рук лишь сказал несколько незнакомых, но разборчивых слов. Потом замолчал. Женька приготовился разочарованно вздохнуть, когда барсук сказал:

– Нас слышат.

– И что говорят?

– Ругаются. Ругают тебя, – уточнил Рук. – Было же сказано: «Приморский». Приморский район, а не станция «Приморская».

Женька вздохнул: мой косяк, не поспоришь. Моря в Питере он пока не увидел, зато убедился, что станция и район не совпадают.

– Передай, – проворчал он, – район большой, я решил со станции начать. А сейчас куда ехать?

Ответ пришёл не сразу. Точнее, вопрос:

– Ваш Домик ещё не найден?

Женька даже не стал переспрашивать – кем. Ощутил лёгкий озноб, которого ни разу не чувствовал, пока скрывался в защищённой квартире.

– Как ты думаешь, нас нашёл… этот? – Понял, если скажет вслух слово «зверинец», станет ещё противней.

– Нет, я бы почувствовал, – ответил Рук.

Женька велел так и ответить.

– Тогда, – озвучил Рук, – возвращайтесь и ждите седьмого января. Это безопасный день. До этого ничего не делайте. Пока не встретимся – никакого волшебства. Вы далеко от метро?

– Нет, – ответил Женька.

– Тогда идите туда как можно быстрее, – посоветовал невидимый собеседник. – Не стойте в безлюдном месте, лучше – в толпу. И помните, если вам сейчас прикажут немедленно идти на встречу с кем-то или дожидаться кого-то здесь – это Зверинец! Пока, удачи, бегите!

При слове «зверинец» Женьке показалось, будто ему вылили за шиворот кружку ледяной воды. Прикусил губу, унял озноб и страх, быстро зашагал к метро. Потом сорвался на бег. Видел издали зелёного человечка на светофоре, разогнался, надеялся успеть. Но человечек задёргался и, когда Женька добежал, уже стал красным.

– Куда, дурачок! – крикнула тётка средних лет с тяжёлой рыночной сумкой в правой руке. Левой схватила Женьку за руку, не позволив рвануть перед машинами. – На поезд опаздываешь?

– Да, – ответил запыхавшийся Женька.

Красный человечек застрял на светофоре надолго. За это время тётка успела объяснить Женьке, что поездов много, и если опоздал, то уедешь на следующем, а жизнь – одна.

– Они здесь. Близко, – донеслось из рюкзака.