Страница 9 из 190
– Мы скоро поженимся, – бормотал он сквозь поцелуи, – и вам больше не придется его слушаться. – Он кивнул в сторону дубовой двери. – Ваша комната?
Я кивнула, и он поднял меня. Повозился с моей юбкой, чтобы я могла обхватить его ногами, – и вот мы уже внутри. Лязгнул дверной засов. Замерцал огонь.
Резкие дрожащие тени метались по комнате, а я и без того все видела нечетко. Они исказили лицо Эвандера, и в его глазах вспыхнуло дикое выражение. Я знала мужчин, самых разных: нежных, торопливых, пылких. В этот раз все происходило иначе. Но дело было совсем не в любовнике: Эвандер ничуть не уступал в страсти предыдущим.
Нет, это я была другой.
Я хотела его с той жаждой, которую не могла себе объяснить. Будто мое тело увянет, если я не попробую его на вкус, не вопьюсь ногтями в его плоть. Он целовал меня – жестко, властно, – и я не возражала. Я провела губами по его подбородку, поросшему щетиной, нацелившись туда, где теплыми толчками бился пульс.
Соль пота. Соль моря. Я застонала.
Он слишком медленно развязывал шнуровку. Когда лиф наконец сполз с моих плеч и корсет перестал сдавливать ребра, я смогла вздохнуть полной грудью. Перед глазами вспыхнули искры. Что-то неприятно нарастало и жгло за грудиной, давило изнутри на позвоночник, затем жжение перешло и на плечи. Я прижала ладонь к ноющей голове.
– Идите сюда. – Его голос был мрачен, и я вздрогнула.
Туман все еще окутывал меня, но я сделала еще один глубокий вдох и последовала за капитаном к кровати. Отблески огня заплясали на его мускулистой спине, потом на груди, когда он обернулся и лег. Мой разум отделился от тела. В грудной клетке возникло странное ощущение – как если бы кто-то дернул за струну, натянутую меж ребер. Я попыталась отогнать его, усевшись на Эвандера. Медленно направила его внутрь себя и прижалась грудью к его груди. Он держал меня, двигался вместе со мной.
Но даже в его объятиях, слившись с ним воедино, я чувствовала, как растет во мне что-то зловещее. Оно затаилось внутри меня и готовилось проснуться – дернуться, взвиться, обрести форму. Я зажмурилась, стараясь сосредоточиться на любовном акте. Подавила желание напевать. Пальцы Эвандера вонзились в мои бедра, и я сомкнула веки еще плотнее. Глухой вибрирующий стон удовольствия вырвался из его горла, рот накрыл мои губы… и все, что я ощущала, все, чего хотела, – это соль.
Я словно рассыпалась в прах, по глазам ударил белый сполох.
Но то был не экстаз. Безнадежная, безрадостная потеря самой себя. Из груди огонь хлынул в спину. Кожа над лопатками вспыхнула, задрожала и треснула. И расправились крылья. Я издала мучительный стон. Крепнущий жар прокатился по рукам, капая с каждого пальца, пока ногти не стали темными когтями.
Эвандер застыл. За считаные секунды потрясение на его лице сменилось отвращением. Красивые черты исказились, угасла страсть во взгляде.
Теперь он пылал ненавистью.
В пьяном угаре я склонила голову, не понимая: куда делось благоговение в его глазах? И тогда кнутом хлестнуло осознание происшедшего.
Он оттолкнул меня. Швырнул на пол так, что моя голова ударилась о каменные плиты. Я должна была почувствовать страх. Должна была ощутить боль. Вместо этого его внезапная ненависть, его готовность причинить мне вред только подстегнули то, что уже шевелилось внутри. Я не могла точно сказать, где оно обитало, но это нечто ныло, как ушиб. Скрежеща, оно росло и нагнеталось вместе с мыслями о когтях, разорванной плоти и струящейся крови.
Эвандер стремглав кинулся ко мне и схватил меня за горло. Его ладонь показалась мне обжигающей. Жених навалился на меня, сминая мои крылья. Мы оба чувствовали, как бьются наши сердца: его – учащенно, мое – ровно. Неизменно.
Одним легким движением я сделала то же, что и он: мои длинные пальцы обвились вокруг его шеи. Черные когти вонзились в золотистую кожу – и выступили рубиновые капли. Он зашипел сквозь зубы и отдернул свою руку.
Я вдохнула горячий металлический запах:
– Вы напуганы…
Никогда еще я не чувствовала себя такой сильной. Я сама себе стала чужой. Он покачал головой, но я уже видела, как закатывались его глаза. И погрузила когти глубже в плоть.
– Имоджен, прошу… – Его слова были лишь колебанием воздуха, но они ударили меня, как кулаком, ведь он назвал имя – мое имя, напоминание о моей сути.
Существо во мне отпрянуло. Я отпустила Эвандера, панически дыша всей грудью.
Он отшатнулся и сел на пятки, округлив глаза. Я распростерлась перед ним, обнаженная, с черными крыльями, с темными когтями.
– Боги, будь вы прокляты…
Я отползла к очагу, точно нашкодивший щенок. Стыдливо прикрыла грудь, пока он собирал одежду и натягивал ее. Его движения были быстрыми, отточенными. Гибкость его сильного тела внезапно показалась пугающей. Это было тело, натренированное охотой на сирен – тех, что извивались в испуге, сражаясь за свою жизнь. С искаженным от ярости и разочарования лицом Эвандер остановился у двери. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать… но вместо этого бросил на меня последний, испепеляющий взгляд и ушел.
А потом угас и ровный яркий свет, который я лишь недавно стала в себе ощущать.
Я сидела без сна, глядя на запертую дверь; рука моя сжимала инкрустированный кинжал.
Рубины на рукояти мерцали, короткое тусклое лезвие отливало золотом в отблесках огня. Когда солнце наконец заглянуло в мое окно, я покрутила оружие и вдруг почувствовала себя глупо. Этот кинжал подарил мне король Немей на семнадцатилетие. С таким изобилием драгоценных камней и затупленным лезвием он был скорее декоративным, чем опасным. «Впрочем, как и я сама», – пришло мне на ум.
И все же, держа его при себе всю ночь, я чувствовала себя защищенной.
С того самого момента как Эвандер захлопнул за собой дверь, я плакала. Я взывала к великим богам и богиням, – как будто они могли меня услышать, – отрешенно молила хоть о мгновении покоя, который все не наступал. Вот-вот, казалось мне, зазвучат шаги Эвандера на лестнице. Вот-вот он вломится сюда, сорвав засов, и меня поволокут во двор – на казнь. Последнюю публичную казнь сирены здесь устраивали много лет назад. Чаще люди Немея расправлялись с ними быстро, не тратя времени на то, чтобы тащить их на гору ради зрелища.
Но меня-то далеко тащить не придется.