Кровь утопающих

О, какая это будет картина: подопечной короля вырвут крылья из спины. Ей перережут глотку, и она запульсирует алым. А потом мое тело выставят на колу, чтобы гнило несколько дней. Может, мои крылья Немей тоже повесит на стену, и получится идеальный трофейный комплект.

Раздался резкий стук в дверь. Я крепче сжала кинжал.

– Да?

– Это я, открывай. – Голос Агаты из-за дубовой двери звучал глухо.

– О нет. – Для Агаты я была все равно что прозрачная, она сразу поймет: что-то случилось. – Минутку.

Та снова нетерпеливо постучала.

– Уже иду!

Я двинулась к двери. Все тело саднило, кожа на спине натянулась, стоило мне потянуться к засову. Но, увидев свою протянутую руку, я замерла: под ногтями темнели засохшие полумесяцы крови.

Это была кровь Эвандера.

Мой разум пронзили образы прошлой ночи. Его прикосновения, соль на коже, жуткая сила, проснувшаяся во мне при виде сверкающих капель алой крови. Я не знала, что хуже – то, что я едва не убила его, или то, что позволила ему жить.

Я всегда знала, кто я. С детства во мне звучал зов, теплый шепот, властно манящий к морю. Я никогда не слушала его, опасаясь, что стану чудовищем. Ведь легенды о проливающих кровь сиренах были правдой: мы созданы, чтобы тосковать, чтобы звать, чтобы жаждать того, что горячо бурлит под кожей моряков. Чтобы утаскивать их на дно.

Сжав кулак, я наконец отодвинула засов и открыла дверь.

– Доброе утро, – проскрипел мой голос.

Агата ворвалась внутрь, даже не взглянув на меня, и направилась прямиком в гардеробную. Я заперла за ней дверь.

– Ритуал скоро начнется, – бросила она. – Пора тебя одевать.

Я была так поглощена мыслями об Эвандере, что совсем забыла о кощунственном ритуале Немея. Почти три десятилетия он отказывался поклоняться великой богине Лигее

[1]

[Лигея – имя одной из трех мифических сирен наряду с Левкозией и Партенопой.]

– королеве сирен. Немей утверждал, что сирены порочны и жестоки, как само море, что они жаждут разрушения; со временем он вообще перестал почитать великих богов. Вместо этого он приносил кровавые жертвы Эосии, божеству воды.

Я даже не была уверена, существует ли Эосия: в историях, которые я читала, ее имя не упоминалось. Но Немей был настоящим фанатиком. Он собирал двор для участия в подношениях богине перед всеми важными заседаниями, перед рыболовным сезоном, перед праздниками. И также перед свадьбами – чтобы помолвленные могли просить благословения. Я отдавала кровь для подношений с самого детства. Отказ Немею и Эосии грозил верной смертью.

– Портной принес свадебное платье! – крикнула я Агате. – Немей велел, чтобы я надела его для ритуала.

Нога за ногу я поплелась к умывальнику – отскрести кончики пальцев. Жесткая щетка царапала кожу, ощущения были неприятными до дрожи.

– Имоджен, я хотела поговорить… – ответила Агата из гардеробной. – Вчера вечером мне удалось перемолвиться словом с королем Теодором…

Она вышла, хмурая, задумчивая, неся чистую сорочку и черное кружевное свадебное платье. И, едва взглянув на меня, замерла. В ее огромных глазах вспыхнула тревога. Это был тот самый яростный сестринский взгляд, с которым она всегда встречала мою боль.

– Говори, что случилось.

Я вдруг опять почувствовала себя девочкой. Тринадцатилетней пигалицей, скользнувшей в соляную ванну, которую подготовила новая служанка, не зная, что мне нельзя прикасаться к соли. От одного только воспоминания забилось сердце, началась ломота во всем теле. В тот раз Агата вытащила меня из воды, стоило лишь позвать. И тогда у нее был тот же взгляд. Она обернула меня полотенцем, торопливо вытирая соленую воду. «Я такая же, как ты, Имми, – шептала она, – сирена вдали от моря. Соль только усиливает тоску. Держись от нее подальше».

Агата оберегала меня. С ней мне было не так одиноко, как с остальными. Ради нее я загоняла поглубже свою уродливую надменную суть. Но прошлой ночью, ослепленная безумным желанием, я позволила ей вырваться. Сама дала ей глоток воздуха.

– Имоджен? – Агата окинула меня взглядом, и я знала, что она видит: темные локоны заколоты кое-как, измятая сорочка сползла с плеча, на бедре – пятно крови. – Имоджен…

У меня сжалось горло. Я бросилась к ней, обняла за шею, сминая висящее у нее на сгибе локтя кружевное платье.

– О боги… – хрипло прошептала Агата, обнимая меня в ответ.

Она наверняка ощутила под своими ладонями зияющие раны от крыльев. Я задохнулась от боли. Когда она отстранилась, руки ее были в крови.

– Как же так?.. – заговорила она поспешно. – Мы должны уходить. Прямо сейчас. Нам нужно спуститься с горы…

Тут раздался вялый стук в дверь. Я обернулась, душа ушла в пятки.

– Имоджен, – донесся насмешливый голос Эвандера.

– Кто это? – прошептала Агата.

Я отчаянно замахала руками, жестом велела ей спрятаться.

– Открывайте, Имоджен. – Он постучал громче. – Или я войду сам.

– Агата, – прошептала я, – иди в гардеробную. Запри дверь. Что бы ни случилось – не выходи.

– Что? И не подумаю! – отчеканила она, выпрямляясь.

– Тсс. Сделай это. Пожалуйста. – Я метнулась к креслу, в котором провела ночь, и схватила свой брошенный кинжал. – Сейчас же, Агата! Я никогда не прощу себе, если ты пострадаешь. Иди же! И сиди там смирно.

Наконец она укрылась в гардеробной.

Едва замок щелкнул, как я бросилась к двери, чтобы распахнуть ее. Засов скрежетнул, петли жалобно взвыли.

В проеме выросла внушительная фигура Эвандера в том же черном мундире и брюках, что были на нем прошлым вечером. Его рука покоилась на обтянутой кожей рукояти меча у бедра. Яркие янтарные глаза скользнули по моему телу. Его губы искривились в бесстрашной усмешке, когда он заметил мой кинжал.

– Вы еще не одеты.

Мое сердце яростно забилось. Я отступила на шаг.

– Что вам нужно?

Он прошел мимо, не отвечая. Отстегнув на ходу ножны, он бережно устроил их на кровати и присел рядом. Фигура в черном на фоне светлого убранства комнаты, утопающей в ярких лучах утреннего солнца, выглядела мрачно. Эвандер казался гонцом, принесшим дурные вести.

– Закройте дверь, Имоджен.

От мягкого, бесстрастного приказа у меня перехватило дыхание. Я захлопнула дверь, не отводя от него взгляда.

– Заприте ее на ключ и подойдите ближе.

– Я спросила, что вам нужно.

– Я не причиню вам вреда, Имоджен. Делайте, как сказано. – Он наклонился за платьем и чистой сорочкой, которые уронила Агата. – Позвольте, я помогу.