Кровь утопающих

Колеса постукивали по голубым булыжникам мостовой, экипаж петлял среди густых деревьев, зеленеющих сочной весенней листвой. На ветвях распускались большие красные цветы с золотистой шарообразной сердцевинкой. Я почти не помнила, как сошла с корабля и брела по докам к ожидавшему нас сияющему экипажу, но точно знала, что всю дорогу меня поддерживал Теодор. Его ладонь бережно лежала на моей спине. Теперь я сидела рядом с ним, а напротив, в неловком молчании, расположились Лахлан и Агата.

– Они охотятся на сирен, – потрясенно сказала я, глядя в окно. – Агата, ты знала? Почему ты мне не сказала?

Глаза ее округлились, но Лахлан заговорил первым:

– Ты ведь знаешь, что Агата почти двадцать лет жила вдали от моря, верно? Ты не единственная, кто был изолирован от остального мира.

– Не нужно отвечать за меня, командор Мела, – напряглась Агата, и Лахлан потер подбородок.

– Не называй меня так, уж будь добра.

– Это твоя должность.

– Она меня обезличивает.

– Вот именно. – И взгляд Агаты метнулся ко мне. – Ну а ты… Я пыталась научить тебя всему, что знала. Что, забыла, как ты отбривала меня всякий раз, когда я пыталась рассказать хоть что-то о нашем виде?

Я побледнела. Было трудно вникать в подробности жизни, с которой, казалось, мне не суждено было столкнуться. Все, чем она делилась со мной, проще было оплакать и забыть. А невежество ранило куда меньше.

– Когда я покидала Варию, – продолжила она, защищаясь, – негий было очень мало. Я слышала лишь о паре нападений и никогда не видела этих тварей воочию. Я понятия не имела, что теперь воды ими кишат!

– Негьи становятся все кровожаднее. – Теодор поерзал на сиденье. – Теперь и на моих подданных охотятся.

– И ты ничего не смог с ними сделать? – Меня пробрала дрожь.

– Я пытаюсь. – (От его тона и взгляда мне захотелось проклясть его и больше с ним не разговаривать.) – Сейчас есть другие, более важные вопросы, которые нам нужно обсудить. Например, переговоры с императрицей. Она уже здесь. Видел ее корабль в гавани.

Лахлан с сожалением посмотрел на Теодора:

– А ведь ваша связь еще не установилась. Выходит, тебе придется взять Имоджен на встречу с императрицей.

– Ее титул и войско трудно игнорировать, ты же знаешь. – Теодор провел рукой по лицу. – Присланные ею контракты содержат много пунктов, которые требуется обсудить. Если я приду на заседание совета с… женщиной вроде Имоджен и она будет рядом со мной…

– «Женщиной вроде Имоджен»? – Я пригладила свои распущенные волосы. – Нечего меня оскорблять, когда я сижу рядом.

– Боги, будь вы прокляты, да не оскорбляю я тебя, – поморщился Теодор, – лишь говорю, что императрица подумает, будто я намерен оскорбить ее и ее дочь, появившись в сопровождении такой красавицы.

– О… – Мои щеки запылали.

Лахлан и Агата на мгновение уставились на нас, широко раскрыв глаза. Наконец Лахлан заговорил до странности осторожно:

– Я твоя правая рука. Пускай она сопровождает меня и представится твоей кузиной, которая жаждет познакомиться с новой родней.

Я бросила на Лахлана неприязненный взгляд. Встреча с принцессой Обелии – невестой Теодора – не вызвала у меня ни малейшего энтузиазма. Кровная связь заставляла меня ревновать.

– Придется тебе вести себя хорошо. – Лахлан взглянул на меня с тем же недобрым выражением.

– Боги… – Теодор фыркнул и посмотрел на потолок кареты.

– Вынуждена согласиться с мнением его величества. Привести назойливую первую супругу знакомиться со второй – ужасная идея.

– Еще хуже будет, если короля вырвет на платье императрицы Обелии.

– Лахлан прав, – кивнула Агата.

– Спасибо…

– Цыц. – Агата поджала губы, глядя то на меня, то на короля, и я уже приготовилась к новому спору с ней, как вдруг она сладко прощебетала: – Ваше величество? Неплохо бы обсудить еще и ваше требование отправить Имоджен к провидице.

– Не сегодня, Агата.

– Прошу, позвольте мне сказать, ваше величество. – Она даже не стала дожидаться разрешения. – Я готова сопровождать ее в этом походе. Вообще-то, с вашей стороны жестоко настаивать на отъезде Имоджен, ведь даже свита из солдат, целителя и меня не избавит ее от опасности.

Каждое ее слово явно заставляло Лахлана гневаться.

– Ближе к сути. – Теодор напрягся всем телом.

Агата надменно скрестила руки на груди:

– В случае если ваша связь не уляжется, – а это весьма вероятно, учитывая, что прошло уже почти три дня, – поедете ли вы с ней сами, хотела бы я знать?

– Уляжется.

– Да с чего бы? – усомнилась Агата. – На установление связи дается два дня. Во всех легендах это упомянуто. Я предполагаю, что между вами что-то не так, даже не представляю, что именно, но в любом случае каково будет вам двоим, если вы окажетесь на противоположных концах острова? Кровная связь сведет вас с ума.

Сквозь туман в окне экипажа проступили очертания королевского дворца, колеса захрустели по гравию широкой подъездной дороги, и в этот момент я увидела в Теодоре нечто такое, что меня насторожило. Панику. Едва заметную. Я сомневалась, что Агата обратила на это внимание, в отличие от Лахлана. Его рот сжался в жесткую линию, пока он наблюдал, как грудь Теодора учащенно поднимается и опускается. Я почувствовала, что на короля навалилась еще одна забота. Его красивые глаза расширились на мгновение, и это заставило мое сердце забиться.

Лахлан наклонился вперед и небрежно похлопал короля по колену:

– Обсудим это в другой раз. – Его улыбка была непринужденной, но во взгляде, брошенном в окно кареты, тоже мелькнула тревога. – Мы на месте, так что давайте решать проблемы по мере поступления, хорошо? – И он хлопнул в ладоши. – Идем, пора познакомиться с твоей невестой.

12

Когда мы вышли из кареты, нас ожидала толпа усердных слуг, за ними ровными рядами выстроились гвардейцы. Теодор первым поднялся по широким ступенькам и тихо поприветствовал вельмож, встречающих его у парадной двери. Я держалась поближе к Агате, опустив глаза, и чувствовала себя совершенно не в своей тарелке перед лицом такой роскоши. Я явилась ко двору короля простоволосой, взъерошенной, без сорочки, корсета и обуви. Слава богам, что подол моего платья был достаточно длинным, чтобы спрятать босые ноги.

В холле с высокими сводами мы замедлили шаг, поскольку к Теодору подошла стройная женщина с серебряным подносом, на котором лежала стопка конвертов.