Кровь утопающих

– Нет. Вот почему мне нужно, чтобы ты получила пророчество от колдуньи-провидицы, – спокойно, даже бесстрастно произнес он. – Она скажет тебе правду.

– Какая разница, верю я в это или нет? – Я комкала влажное платье. – У меня есть сила, которую я не могу контролировать ни мгновения. Почему бы просто не заставить меня использовать ее? Почему так важно, чтобы пророчество подтвердило твою правоту?

– Я не хочу заставлять тебя… – бросил он на меня угрюмый взгляд.

– О, как мило! Благодарю, ваше величество! – горько, прерывисто рассмеялась я. – Спите и видите, как я рвусь на смертельную охоту за могущественным божеством, исполняя святой долг? – Безудержный гнев не давал мне молчать. – Ах, что может быть более почетно? Кто же не мечтает стать героем и умереть на службе у короля? Нет уж, я не похожа на тебя, – ткнула я пальцем в его грудь, – я не лезу из кожи вон ради других и не играю в благородство!

Он застыл, его глаза встретились с моими. Был слышен только свист ветра, треплющего паруса, да волны бились о борт корабля. Вновь глубоко в груди возникло покалывание – хотела бы я избавиться от него, вырезать острым лезвием… Мы оба стояли неподвижно, между нами зияла пропасть, и было неясно, как ее преодолеть.

Я не пыталась сдерживать слезы, которые катились по моим щекам. Теодор выглядел ошеломленным. Беспомощным. Он слишком часто моргал, его полные губы открывались и закрывались, мысли явно путались.

– Да что же ты за человек? – выдавила я сквозь рыдания.

– Я… – покачал он головой, – понятия не имею, что с тобой делать.

Я откинула растрепавшиеся волосы, прилипшие к мокрым щекам.

– О, ты знаешь. Ты посылаешь меня на смерть.

– Стой. Нет. – Он на мгновение закрыл лицо руками. – Я не знаю, что делать с тобой сейчас, когда ты… такая взволнованная… стоишь передо мной.

Я бросила взгляд на горизонт, на красное заходящее солнце. Попыталась изобразить спокойствие на лице, выровнять дыхание. Корабль качало, и я знала, что команде скоро придется вернуться на палубу, чтобы не сбиться с курса. Напоследок наполнив грудь соленым воздухом, я сказала:

– Еще один день, и эта связь уляжется. Тогда мы оба сможем насладиться пребыванием вдали друг от друга.

Я проводила глазами последний луч солнца и, не оглядываясь на Теодора, направилась в свою каюту. Вдруг его теплая рука обхватила мое запястье. Я посмотрела на его ладонь, затем ему в глаза.

Они сверлили меня, такие бездонные.

– Обними меня.

– Что?

Он потянул меня за руку, заставляя приблизиться.

– Лахлан сказал, что объятия и близость принесут облегчение.

Если бы король не смотрел так мрачно и не покраснел до самой шеи, я бы подумала, что он шутит. Я могла бы посмеяться над нелепостью этого предложения, но в груди вдруг екнуло.

– Ты меня ненавидишь, – растерянно покачала я головой.

Он нахмурился:

– Я не…

– Ты сравнил меня с мошками.

– Имоджен… – Он сжал мое запястье сильнее, отчего я затаила дыхание. – Я хочу, чтобы прямо сейчас тебе стало лучше. – Его голос окутал меня теплом. – Вот что я могу предложить.

Я вспомнила наш побег и то, как он обхватывал меня, дрожащую, и как пылала кровная связь у меня внутри. Я помнила очертания его тела, биение его сердца за моей спиной. Одни только воспоминания наполняли меня трепетом.

Было так много ошибок, которые я желала совершить. Ведь такова моя натура. Я была сделана из плоти, крови, костей и моря, но еще – из желания. Вырезать его, иссушить, свести к шутке не получится, но на сей раз, с этим мужчиной, я могла бы, по крайней мере, не вести себя как дура.

– Я не хочу объятий, – прошептала я.

Когда он отпустил меня, мое запястье было холодным.

С высоко поднятой головой я шла по палубе. Теодор следовал за мной по пятам. Одиночество и безнадежность терзали меня, но я цеплялась за правду как за успокоительное: мне никогда не удавалось получать желаемое, ничем при этом не жертвуя.

11

Полтора дня спустя я, вцепившись в леер, стояла на палубе. Корабль скользил по переполненному судами заливу к порту Панос. Я была готова ступить на твердую землю. Заснуть крепким сном, без сновидений, не чувствовать качки на беспощадных морских волнах. После ссоры с Теодором мне нездоровилось, и это проклятое натяжение в груди не утихало.

Агата, стоявшая рядом, выглядела встревоженной, она то и дело хмурила брови. Теодор держался позади, я ощущала его присутствие – он мерил шагами палубу, от носа до кормы и обратно.

Наша кровная связь все еще не установилась.

– Мне кажется, что-то не так, – сказала Агата, наклоняясь ко мне, чтобы король не услышал. – Вы двое слишком долго болеете.

Я насупилась и уставилась в воду. Она была такой чистой, что просматривалось дно. Стайки рыб метались туда-сюда, напоминая серебристые наконечники стрел. Яркие брызги кораллов усеивали белый донный песок.

– Ты уверена? – Я постаралась не выдать беспокойства. – Еще и трех суток не прошло.

Она бросила на меня острый взгляд, крепко стиснув рот. Потом уронила:

– Как я уже говорила, болезнь не длится больше двух.

– Ты и Лахлан связывали себя давно. Может, ты плохо запомнила.

– Два дня, и все, – непреклонно твердила она, затем задумалась. – Хотя наше привязывание отличалось от вашего. Мы не проводили время порознь эти два дня. Мы… – искоса посмотрела она на меня и быстро отвернулась, – часто бывали вместе.

– Вместе? – Понадобилось мгновение-другое, чтобы я поняла смысл ее слов и поморщилась. – О, милые боги… Тогда давай считать причиной то, что мы не вместе.

– А ведь ты могла бы… – Агата взглянула на Теодора через плечо, затем снова – на меня. Ее брови многозначительно приподнялись, исчезая под густой кудрявой челкой.

– Нет. Не могла бы, – усмехнулась я. – Ему интереснее отправить меня на мучительный ритуал разрыва связи, чем уложить в постель.

– И все же… нельзя болеть бесконечно, – понизила она голос еще сильнее. – Не думаю, что он отказался бы.

– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь! – Соленый порыв ветра пронесся над водой и развеял мои распущенные волосы, но это не успокоило меня, а лишь растревожило. – Знаешь, он наверняка отказался бы, поскольку считает меня обузой.

– Готова поспорить, что в постели ты совсем не обуза, – пожала она плечами.