Страница 55 из 190
Большой, редкий камень сверкал и сиял. Возможно, за него я выручу достаточно денег, чтобы начать новую жизнь. Куплю себе маленький дом, пополню гардероб. Больше не буду зависеть от королевской милости.
Я затянула шнурки платья на животе и завязала их бантом у глубокого выреза. Сидело идеально. И почему-то я была уверена, что Теодор все продумал.
– Каков ублюдок, – пробормотала я, не зная, кого проклинаю: Теодора и его безупречное платье или Немея и его ужасный наряд.
С разочарованием я встряхнула мятую юбку и сглотнула слюну. Болезнь вытащила меня из кошмарного сна. Судя по тому, как свет, проникающий сквозь массивные окна, уже напоминал оттенком роскошное золото, спала я долго.
Минуты шли, и я успела только перекусить яблоком, пока мерила шагами комнату. Затем меня сразу же вывернуло у раковины тем немногим, что я смогла съесть. Я направилась к двери каюты в надежде, что Теодор вернется и поможет мне. Золотой свет сгущался; я стояла у окна, наблюдая, как рябит сверкающее море. Гребни волн пенились то тут, то там. Я благоговела перед этим зрелищем, размышляя, любить ли мне море или бояться его. Как понять, есть ли во мне что-то от его изменчивости, непрестанного движения, бурлящей страсти?.. Но я никогда не могла по-настоящему узнать, что таится в его глубинах.
Из размышлений меня выдернул очередной приступ рвотных спазмов.
– Чванливая задница, – простонала я, вытирая рот. – Ну, по крайней мере, тебе тоже нездоровится, где бы ты ни был.
Я поплелась к двери и подергала ручку. Заперто. Сдвинув зеленую бархатную занавеску на стеклянной вставке в двери, замерла.
Стекло было витражным. В его центре сирена парила над скалистым берегом и увитым виноградными лозами кораблем. В ней не было ничего зловещего – напротив, художник выразил свое восхищение ею. Лучи, сделанные из желтого стекла, озаряли большие черные крылья. По сравнению с фигурой сирены корабль казался маленьким и невзрачным.
Я долго смотрела на витраж, поглощенная этим зрелищем, потом постучала в дверь:
– Выпустите меня!
За витражным стеклом промелькнула тень. Щелкнул замок. Дверь распахнулась, и появился Лахлан. Отчего-то он казался еще выше, чем раньше. На его подбородке пробивалась темная щетина. Я посмотрела в его пытливые глаза, светло-зеленые с карими крапинками, и только вздохнула.
– Тоже не рад тебя видеть, – выгнул он бровь, – но давай не будем делать из этого трагедию?
– Где король?
– Трудится неустанно.
Я оглянулась через плечо на заваленный бумагами стол напротив широкой кровати. Затем взгляд зацепился за другой стол, длинный и полированный, на котором стояли два подноса с едой. Завтрак и обед я проспала.
– Почему он не работает здесь?
– Тео любит уединение, – пожал плечами Лахлан.
– Пожалуйста, – взмолилась я, – хочу, чтобы стало легче. Прошу, приведи его!
Лахлан окинул меня таким неприветливым взглядом, что я поняла: он не уважит мою просьбу.
– Пусть его стошнит прямо на бумаги! – вскипела я. – Ладно. Тогда Агата. Где она?
Лахлан изменился в лице. Его плечи поникли, и он протяжно вздохнул:
– Заперлась в своей каюте.
– Что ты натворил? – прищурилась я.
– Уверена, что это не ты натворила? Убила капитана, сама чуть не убилась при встрече со стражниками, увела короля из-под венца… – перечислял он по пальцам мои грехи.
Мы некоторое время смотрели друг на друга.
– Ладно. – Я решительно скрестила руки на груди. – Я призна́ю, что Агата по большей части расстроена из-за меня, если ты объяснишь, что между вами происходит.
– А ничего не происходит.
– Лжец, – сказала я, и мышцы живота опять свело.
Я рванула к раковине, и меня выворачивало наизнанку, пока ребра не заболели. Вытирая рот салфеткой, я услышала, как дверь захлопнулась и скрипнул засов.
Лахлан подошел к кушетке и, рухнув на подушки, закинул ноги на подлокотник.
– Я не лгу. Как бы мне этого ни хотелось, между нами ничего нет.
– Но вчера вечером вы двое, очевидно, целовались.
– Было и было. – Он потер лоб, словно ощутил головную боль. – Еще она накричала на меня за то, что я писал ей слишком часто, и не важно, что она каждый раз отвечала. Видно, это я не позволял ей «двигаться дальше», мы же «больше не подходим друг другу», но вчера мы друг другу чертовски хорошо подходили, и я не знаю, что с этим делать.
– Думаю, мы с тобой в одной лодке, – сказала я и судорожно сглотнула, зажимая рот.
Фыркнув, он с жалостью посмотрел на меня:
– Ты прожила почти день со своей связью. Остался всего один.
– Никогда не считала себя мелочной… – Я направилась к полке, где стояла коробка со стеклянными флаконами, и принялась рыться в ней. – Но надеюсь, что король сейчас выворачивается наизнанку и чувствует себя счастливым.
– Ты тоже врушка, – съязвил Лахлан. – Я точно знаю, вы оба охвачены беспокойством друг за друга, и единственная причина, по которой он еще не примчался, состоит в том, что контракты, над которыми он корпит, кусают его посильнее, чем ты.
Звякало стекло. Я поднимала один флакон за другим, читая этикетки.
– Контракты! Не военные планы или еще что-то секретное? Почему же он не просматривает их здесь?
– Это брачные контракты.
От ревности в глазах позеленело, и я стиснула флакон.
– Почему меня должны волновать его брачные контракты?
– А что, не волнуют? – ухмыльнулся Лахлан.
Тишина длилась долго, прежде чем я сдалась и порывисто выпалила:
– Да! Волнуют! Хотя не могу понять почему.
– Это кровная связь. – Он поднял взгляд к потолку. – Она заставляет тебя верить, что ты – человек, который лучше всех о нем позаботится. Убережет от страданий. Мысль о том, что он женится на другой, должна сводить тебя с ума.
– Зачем вообще кому-то нужна такая связь? – Мой живот опять свело судорогой, и я прижала руку к груди, молясь, чтобы тошнота прошла. – Я не могу представить более невыносимого положения. Меня словно бьют палкой снова, и снова, и снова… А потом я опять у раковины.
Лахлан подошел к маленькому шкафчику, спрятанному в позолоченной стене. Он достал хрустальный графин и наполнил стакан спиртным медового цвета.