Кровь утопающих

Теодор посмотрел на меня как на сумасшедшую, но все же опустился на колени у края кровати и ждал, пока я с трудом вытаскивала ногу из-под одеяла. Небольшое движение заставило меня заскулить. Мое бедро напоминало лоскут кровавой плоти, и только тонкий слой кожи, который, как я полагала, был наколдован Теодором, не давал мне истечь кровью. Однако стоило мне пошевелиться, как этот слой прорвался.

– Держи, сама же потом передумаешь, – вложил он флакон с эликсиром в мою руку.

Затем он осторожно, но крепко сжал мое колено. Тяжело сглотнул и уставился на мое бедро, которое было открыто почти до изгиба ягодиц. Видя, что он не шевелится, я стукнула по матрасу:

– Чего же ты ждешь?

Он открыл было рот, потом после некоторой заминки спросил:

– Могу я прикоснуться к тебе?

– Ты уже меня касаешься.

– Мне нужно прикоснуться к тебе там.

Рана была большой, и она шла до нижней части ягодицы.

– О, ради богов… Да. Прикоснись.

На один напряженный момент наши взгляды встретились. Гнев, беспокойство и раздражение бурлили между нами, пока наконец он не сдавил плоть на моем бедре такой твердой рукой, что я ахнула. Он не причинил мне боли: его прикосновение было пылким и отчасти нежным.

Тяжелый выдох сорвался с моих губ, когда он провел по моему округлому бедру к краю раны. Вслед за его прикосновением побежали мурашки.

– Последний шанс, – взглянул он на меня.

– Приступай.

Больше он не колебался. Он стянул лоскуты кожи вместе одним умелым движением, и его руки наполнились огненным жаром. Я закричала. Затем одним глотком осушила флакон.

– Так я и думал, – пробормотал Теодор, а его прикосновение становилось все жарче.

Я зажмурилась, ощутив эффект выпитого снадобья. Мою боль как отрезали; все, что я могла чувствовать, – это сила Теодора и давление его пальцев. Эликсир забвения отсек и мой гнев.

– Ты пойдешь со мной, – сказала я странным голосом; это был не вопрос, не приказ, не мольба, а что-то навеянное. – К колдунье-провидице.

Его пальцы замерли на моей коже.

– Я уже сказал, что не могу.

– Из-за твоей милейшей нареченной, – резко бросила я.

Его проницательные глаза нашли мои, и я забеспокоилась, что сглупила, невольно выдав свое желание оберегать его, точно сокровище, которое мне не принадлежит.

– Да, – осторожно сказал он. – Когда мы прибудем в Варию, я должен немедленно встретиться с императрицей Обелии и ее дочерью, на которой должен жениться. – Его пальцы крепче сжали мою ногу, новый поток тепла прошел сквозь заживающую кожу. – Вот почему я не могу пойти с тобой.

– А почему ты не можешь послать гонца за зельем? – нахмурилась я, приподнимаясь на локте.

Он не сводил глаз с моей раны.

– Потому что тебе нужно не только оборвать нашу связь, но и получить пророчество.

Я уставилась на него. Голова шла кругом из-за его слов и приказов, из-за всего, что он утаил. Охваченная яростью и страхом, я все же не могла не заметить, что король Теодор потрясающе, ну просто катастрофически красив. Чертов эликсир забвения! Я зажмурилась.

– Пророчество… – Слово прозвучало невнятно. – Это твое третье условие?

– Не совсем.

– Тогда я не обязана ехать за ним.

– Обязана! – В гневе он поднялся и прошел к чистой раковине возле кровати, где вымыл руки, потом намочил и отжал салфетку и поднес ее к моей ноге, чтобы стереть пятна крови. – Я твой король, и ты поклялась мне в верности. А третье условие вдобавок зависит от этого пророчества.

Я быстро схватила короля за твердое предплечье и притянула к себе так близко, что ощутила его дыхание на своей щеке.

– Я знаю, что ты связал себя со мной не по доброте своего королевского сердца. Причина в том, что тебе что-то нужно от меня. То, чего явно нет больше ни у кого. – Я говорила довольно бессвязно, но не без язвительности. – Я не хочу начинать новую жизнь, чтобы вновь потратить ее на прихоти короля, который хочет меня использовать. Да, я преклонила перед тобой колено, но мне ничего не стоить отречься от тебя и покинуть твое королевство, притом что моя кровь будет течь в твоих жилах. Я с радостью позволю нашей связи терзать тебя бесконечными тревогами о моем благополучии, пока ты не состаришься и не поседеешь. Так и произойдет, если станешь относиться ко мне как к дворцовой поломойке. Хочешь разрыва связи? Хочешь, чтобы я получила пророчество и выполнила твое последнее условие? Исполни тогда мои.

Теодор смотрел на меня, не мигая. Я не была уверена, дышит ли он вообще. Его красивое лицо оставалось непроницаемым до тех пор, пока рот не приоткрылся от нанесенного оскорбления. Интересно, осмеливался ли хоть кто-то говорить с ним так, как я? Я ждала, что он отругает меня, но его растерянный взгляд просто скользнул вниз и остановился на моих губах. Один вдох. Два вдоха. Три. Затем он выдернул руку из моей хватки.

– Позже. – Его голос был грубым, сдавленным. – Когда ты не будешь испытывать на себе эффект эликсира забвения, мы… – поиграл он челюстью, – договоримся.

Он вытащил белую ночную рубашку из встроенного комода и набросил ее на мою чистую зажившую ногу. От раны осталась лишь тонкая серебристая полоска новой кожи. Затем король приглушил свет фонарей, задумчиво переходя от одного к другому.

– Правило такое: если ты каким-то образом проснешься раньше меня, тебе не разрешается покидать каюту без моего сопровождения. – Он подошел к двери и щелкнул в замке ключом, который сразу спрятал в карман.

Мое сердце колотилось, туман, застилающий разум, становился все гуще. В полумраке я видела только движущийся громадный силуэт. Наконец король устроился на кушетке.

– Спокойной ночи, леди Имоджен.

Прежде чем снова рухнуть на подушки, я натянула через голову ночную рубашку. Все кружилось перед глазами. Сон держал меня в своих когтях, и мне виделась скользкая страшная лапа чудовища из грез. Казалось, монстр извивается глубоко в воде и я слышу громоподобный стук его сердца. Несмотря на все мои старания, глаза все-таки сомкнулись. Я погрузилась в полуночную тьму под испуганный вопль, прозвучавший уже во сне.

10

Платье, накинутое на изножье кровати, было сделано из лучшего кобальтового шелка, который я когда-либо видела. Оно источало запах старого гардероба, а жесткие складки на юбке говорили, что его долгое время хранили в забытом углу. Но без сомнения, оно было безумно дорогим. Я провела пальцами по крученым стежкам на лифе, и взгляд случайно зацепился за обручальное кольцо.