Кровь утопающих

– Здесь – да. Еще человек шесть – у выхода на горную дорогу. – Он указал в темноту между двумя возвышающимися каменными утесами: у их основания горело еще больше факелов, освещая небольшую группу стражников. Свет был слабым, и люди Немея в своих черных доспехах сливались с ночным мраком.

Втянув воздух, я задержала дыхание, чтобы успокоить тревогу. Моя дрожь возвращалась. Я гадала, как же нам покинуть остров. И будет ли в безопасности Теодор.

– Нужно идти прямо сейчас, – нетерпеливо сказал стражник. – Заманите ближайших к нам людей. Затем займемся другой частью отряда.

В его устах это звучало так просто, но внезапно план показался неисполнимым. Я не чувствовала в себе силы. Она была словно комок глины, а я – точно неопытный скульптор. Этой ночью я управлялась со своей силой безо всякого умения и понимания. Я посмотрела на вазу с морской водой. Что, если мне ее не хватит? Что, если я, в своем паническом состоянии, не смогу предотвратить страшный кровавый конец для всех нас? Что же я за трусиха, раз не отважилась пойти к Немею и встретить заслуженную смерть…

– Имоджен… – (Услышав свое имя, произнесенное Теодором, я вдруг успокоилась.) – Я вас прикрою.

Далекий свет костра мерцал в его глазах. Я лишь кивнула. Медленно подняла вазу и стала лить воду себе на грудь, на плечи. Она впиталась в темно-зеленый шелк, намочила кожу. Мгновенно струна в моей груди завибрировала, но странное, неправильное чувство вернулось тоже. Я закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Мое сердце забилось, дыхание участилось… Затем первая струйка маслянистой силы хлынула меж ребер. Окровавленная кожа на спине будто растянулась от давления крыльев, но я силой мысли не дала им проявиться, думая совершенно о другом намерении. Я хотела заманить врагов в ловушку, так что тьма хлынула в мое горло.

Я встала и сделала шаг вниз.

– Будьте осторожны, – сказал Теодор, и его пальцы коснулись моих, а наши взгляды встретились.

– Да, ваше величество.

Мне не слишком хотелось покидать его, но я проскользнула мимо сидевших в засаде людей и начала спускаться по последней из кривых лестниц…

Камешки на поляне впивались в подошвы. Холод, хоть и ощутимый, теперь не заставлял меня дрожать. Однако с каждым шагом я чувствовала себя все хуже. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать от скручивающей боли в животе. Наконец я остановилась перед стражниками Немея на границе тени и света, падавшего от факелов.

Первый стражник, увидевший меня, так и подпрыгнул. Это был тот рябой, который ранее приходил в мою комнату. Я наклонила голову, разглядывая его: круглые щеки и нечесаные волосы, выбивавшиеся из-под черного шлема, делали этого парня еще моложе. Он потянулся к рукояти меча, однако коснуться ее не успел.

Я безмолвно стала его манить.

Его лицо начало меняться: карие глаза выпучились, щеки уродливо побагровели. Ветер на поляне полностью стих. Факелы теперь горели ровно. Другие стражники оказались во власти моего зова, не успев издать ни звука, и один за другим задохнулись, забились в конвульсиях, пока не рухнули неподвижной грудой.

Я едва не плакала, меня начало тошнить. Я ведь не хотела убивать их!

Со стороны горной дороги раздался крик – меня увидели остальные стражники Немея. Они выстроились в боевой порядок, и паника охватила меня при виде их мечей, кинжалов и арбалетов. Хоть бы ветер погасил факелы, чтобы в темноте ни один болт меня не задел… Я направилась к ним, сосредоточенно посылая зов, и вдруг мой живот пронзила жестокая боль. Зашипев, я прижала к нему ладонь, но шага не сбавила.

Они были уже достаточно близко, чтобы подпасть под мои чары, но почему-то не замерли. Не поддавались им. Я прищурилась в свете луны, собрав все силы и стараясь не обращать внимания на бешеное сердцебиение, а они лишь замедлили движение, словно шагали по пояс в воде. Раздирающая боль внутри меня нарастала. Стиснув зубы, я отчаянно пыталась удержать стражников на расстоянии.

– Имоджен! – Отчаянный вскрик Теодора пронзил темноту: он остановил меня.

Но стражники Немея упорно продолжали наступать, варварски оскалившись, подняв мечи. Я пятилась, желая увеличить дистанцию между нами, однако мешала боль: она растекалась по телу, как чернила в воде. Я упала навзничь тяжелым кулем. Захрустел гравий – люди Теодора бросились мне на помощь. Я громко застонала сквозь стиснутые зубы, увидев, как один из стражников Немея надвигается на меня. Царапая землю, я пыталась отползти – мучительные спазмы не давали мне подняться и бежать прочь.

Боль обожгла бедро, и меня едва не стошнило. Стражник Немея медленно, с усилием протыкал острием мечом мою ногу, и я чувствовала холод лезвия глубоко в мышце.

Но варийский солдат был уже недалеко. Он мчался так, что камешки летели из-под его сапог во все стороны. Клинок стремительно описал дугу и опустился на вытянутую руку врага. Раздался тошнотворный, чавкающий треск, затем – гортанный вопль. Отсеченная по локоть рука стражника, все еще сжимавшая меч, рухнула поперек моего туловища. Темная кровь хлынула на шелковую мантию.

Подоспели и остальные люди Теодора. Они с легкостью расправлялись с медлительной стражей Немея. Всюду слышались стоны, хлюпанье рассекаемой плоти и лязг мечей. Вскоре враг был повержен. Король помог мне подняться, и лишь тогда боль в моем нутре исчезла.

Его руки гуляли в моих волосах, обхватывали холодное лицо, сжимали плечи, пока он осматривал меня. «Вы в порядке, вы в порядке», – все бормотал он. Между его чернильными бровями пролегли глубокие морщины, а лицо было влажным от испарины и очень испуганным. Мозолистые пальцы смахнули слезы с моих щек.

– Проклятье, – сказал он, сдвинув мою мантию, чтобы осмотреть рану на ноге.

Он поднял меня на руки и понес в направлении конюшен.

– Я все заживлю. Даже шрама не останется.

– Мне плевать на проклятый шрам, – прошипела я в ответ на его ложь, когда он посадил меня на лошадь и сел сзади. – Просто спустите меня с этой горы!