Кровь утопающих

– Возможно. – В голосе короля не было ни капли эмоций, но его нежное прикосновение к моему локтю придало мне решимости. – Но если не отважитесь идти дальше, то, без всякого сомнения, умру я, умрете вы и умрет Агата.

Ветер застонал и заметался вдоль стен форта Линум у нас за спиной. Не таким образом желала бы я умереть… И уж точно не в таком месте, где я чувствовала себя слабой и перепуганной. Под пристальным взглядом Теодора я выпрямилась. Он думал, что знает меня, и упрекал меня в трусости. Схватив вазу покрепче, я сделала первый шажок вниз.

Но шла я слишком медленно, каждый раз нащупывая край ступеньки босой ногой. Спускаясь с помощью бдительного Теодора, я была уверена, что больше никогда не согреюсь. Я громко стучала зубами и тряслась всем телом. Шелковая мантия хлестала меня по ногам. На совсем узкой каменной ступеньке я остановилась и попыталась унять дрожь.

Стоявший ступенькой ниже Теодор смотрел на меня с ужасом и тревогой, от которых мой желудок сделал кульбит.

– Ах, да ради всех богов, – проворчал он. – Идите сюда. – Он протянул руки, словно собирался обнять меня.

– Что вы делаете? – отшатнулась я.

– Ваше величество, – прошептал стражник позади меня, – нам надо идти дальше.

– Постоим минуту, – нахмурился Теодор. – Дама вот-вот замерзнет до смерти. Ее нужно согреть.

– Вы же не станете греть меня сами… – Его кровь бежала по моим венам, но мысль о том, чтобы он коснулся меня и прижал к себе, была слишком постыдна.

– Ну, все остальные одеты в металл, так что выбора нет. – Он потер ладонью лицо.

– Мы прошли полпути, ваше величество, – сказали шедшие впереди стражники. – Какие будут приказания?

Взгляд Теодора на мгновение задержался на мне.

– Ступайте вперед, узнайте, что ждет нас внизу. Если почуете там засаду – возвращайтесь. Если же нет – спрячьтесь среди камней. А мы скоро спустимся. – Теодор посмотрел на двух стражников позади меня. – Спуститесь на десять ступенек и ждите нас.

Когда мы остались одни, он яростно фыркнул.

– Я в порядке, – сказала я, сотрясаясь всем телом. Было глупо – я знала это – не принять его помощь.

– Ясно. – Он упер руки в свои узкие бедра. – Но эта кровная связь не позволит мне игнорировать тот факт, что вы дрожите, что вам холодно и страшно.

– Не смейте называть меня трусихой!

– Я говорю: вам страшно. – Он вскинул ладонь и одарил меня искренним взглядом. – И мне тоже.

Я крепче стиснула вазу, но ничего не сказала. Было сложно понять, лучше ли мне стало от осознания, что он, потомок великого бога и короля, тоже напуган.

– Скажите, что вам нужно. – Его глубокий голос был таким же твердым и равнодушным, как сталь, однако взгляд заставил меня поверить, что он говорит всерьез.

– Мне нужно перестать трястись.

Он кивнул, и наши глаза встретились. Затем он протянул мне руку. Она была теплой, с мозолями на ладонях и подушечках сильных пальцев. Опираясь на нее и чувствуя надежную поддержку, я ступила на широкую плиту, на которой он стоял. Он повел меня к скале. Она была слегка вогнутой, и он встал за моей спиной, укрывая меня. Мы молчали, пока он убирал мои влажные волосы, перекидывая их вперед через плечо. Молчали и тогда, когда он медленно потянул меня назад в свои теплые объятия. Я напряглась, касаясь спиной его твердой груди. Кожа на лопатках по-прежнему горела, но тепло его тела, казалось, успокаивало ее.

Он обнял меня за плечи, и это ощущение было как солнечный свет, который вдруг согревает в морозный день. Медленно, бережно он обхватил другой рукой мой живот, прямо под вазой, которую я держала.

– Не пролейте, – прошептала я, хотя его движения были предельно осторожны.

Казалось, он не дышал, нежно прижимая меня к себе. Его спокойствие являло полный контраст с крупной дрожью, сотрясавшей мое тело. Я могла различить линии и углубления его груди, живота, ощущала его крепкие бедра. Странное осознание пронизало меня: раз я могу на ощупь представить его тело во всех подробностях, он, безусловно, может представить мое.

– У вас спина кровоточит, – тихо прижался он губами к моему уху. – Почему не сказали?

– Были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться, – сказала я, уставившись в темноту. – Да и едва ли это больно по сравнению с тугим платьем.

– Я не могу залечить раны, пока к ним прилипает шелк.

Мы стояли так, слушая ветер, и постепенно дрожь прекратилась, мое тело словно усвоило неподвижность Теодора. Он прислонился к скале, а я – к нему и на мгновение закрыла глаза, представляя, что лежу на животе на солнечном пляже и нежные лучи проникают сквозь кожу и мышцы в самое мое естество. Казалось, кровная связь внутри меня сияла.

– Готовы?

Низкий голос Теодора заставил меня встрепенуться и откинуться на его плечо, подняв лицо к звездам. Потом я резко выпрямилась и произнесла:

– Да.

Но чересчур поспешно попыталась отстраниться.

Его рука задела дно вазы, вода хлынула через край и пролилась на меня.

– О нет!

Вода казалась странной.

В ванне она сверкала на моей коже и стремилась слиться с темной ровной пульсацией в сердцевине моего существа. А теперь заставила меня сжаться, будто что-то внутри рвалось на части… Будто источник моей силы перестал питать ее.

– Что такое? – Теодор положил руки мне на плечи.

Я покачала головой, не желая говорить о своих переживаниях, и направилась к лестнице. Теперь, когда меня окутывало тепло Теодора, спускаться стало легче, но мне все же было не по себе. Малейшее проявление доброты воспринималось мной как долг, который требовалось отдать, а я и так была должна слишком много.

Быстро и ловко я преодолела дальнейший спуск, полагаясь теперь только на себя. Сапоги Теодора шаркали по мелким камешкам позади – он пытался не отставать. Мы наткнулись на первого варийского стражника, присевшего у поворота. Я опустилась рядом, Теодор – подле меня.

Впереди показался въездной двор. Каменные стены с широкими воротами окружали открытый загон, за ними виднелась ухоженная конюшня. По обе стороны от входа в нее горели факелы, еще два – у ворот загона. Пламя металось под порывами ветра, но не гасло. У ворот собрались четверо стражников, которые разговаривали и смеялись, но их слова относило ветром.

– Там только четверо? – прошептала я через плечо стражнику.