Кровь утопающих

8

Солдаты короля Теодора двигались как призраки – бесшумно и быстро. Даже их доспехи едва звенели в ночной тишине форта Линум.

Аккуратно и чинно мы друг за другом спустились по лестнице, которая вела в пустой холл. Снаружи порывы ветра стенали в углах крепости, точно умирающие. Я старалась не воспринимать это как дурное предзнаменование.

Теодор шел впереди меня, Агата – позади. Я прижала вазу к груди, словно мать, защищающая младенца. Пара пригоршней морской воды была моим единственным шансом пройти мимо стражников короля Немея.

– Ты была в покоях короля, – шептала Агата за моим плечом, – и на тебе его мантия. Ты вся мокрая от морской воды!

Влажный шелк прилип к открытым ранам на моей спине. Но пятна крови удачно скрыла копна волос.

– Что же случилось?

– Обещаю, – оглянулась я на Агату, – я расскажу тебе все, но на корабле, когда будем в безопасности. И когда я это сделаю, пожалуйста, не паникуй.

– Паника! – Ее глаза сверкнули. – Действительно, разве для нее есть повод?

– Боги, Агата…

Она закусила губу, сдерживая тревогу и шквал вопросов, и тихо кивнула.

При мысли, что придется во всем признаться Агате, в груди мерзко заныло. Меня обжигал стыд за то, что я сделала с Эвандером, и вместе с тем я чувствовала гордость. Пока я спускалась по лестнице мимо тронного зала Немея, мне вспомнилась надпись: «Монстра ждет только смерть». И тут же перед мысленным взором возникло пустое лицо Эвандера с синими губами. Меня охватила неуверенность. Может, я была чудовищем сродни ему? И такого монстра, как я, действительно ждет конец?

Лахлан, флотоводец короля Теодора, собрал нас у главных дверей.

– Во дворе никогда не бывает стражи, – тихо сказал он. – Посты всегда у конюшен и казарм, что под горной лестницей. – Затем его суровые глаза встретились с моими. – Вы должны провести нас мимо стражников. Мы заберем лошадей из конюшен и спустимся по горной дороге к королевскому кораблю в Порт-Хелрисе.

У меня пересохло во рту. Теперь меня трясло не то от холода, не то от шока. Но я собралась с силами и коротко кивнула Лахлану.

Командор приоткрыл массивную дверь, мы боком протиснулись в нее и один за другим бесшумно, как змеи, проскользнули во двор форта Линум. Ветер очистил небо, в окружении звезд светила яркая луна, изливая бледный, водянисто-голубой свет на скалы. Мы с Агатой прижались к шероховатой крепостной стене. Порыв ветра взъерошил мои волосы, и пряди упали на глаза; тем временем шесть стражников, выхватив мечи, рассредоточились и принялись проверять темные ниши за колоннами.

Теодор подошел ближе ко мне, и я вновь почувствовала, как от него исходит тепло.

– Поклянитесь мне в верности прямо сейчас, – сказал он почти шепотом, – пока мы во владениях Немея и при свидетелях. Чтобы позже король не заявил, что вас якобы выкрали.

– Не думайте, что чье-то свидетельство будет для него помехой. – Нахмурившись, я крепче стиснула вазу. – Да и как он узнает, что я действительно дала клятву? Он же все равно объявит о моем похищении.

– Это имеет значение для меня. Не хочу, чтобы меня заподозрили в краже подданной другого монарха и использовали эту брешь против моего королевства.

Я нахмурилась еще сильнее. Он приблизился вплотную, устремив на меня взор, от которого перехватило дыхание.

– Учитывая все, что я сделал для вас сегодня… меньшее, чем вы можете отплатить, – это преклонить колено.

Я таращилась на него, сердце колотилось – раз-два-три. Все внутри меня переворачивалось. Глупая монархия, глупые королевские обеты! Я не хотела стоять голыми коленями на остром гравии. Не хотела менять кандалы одного правителя на оковы другого. От меня будут требовать почитания, преклонения и подчинения, хотя речь идет о человеке, который никогда не ответит взаимностью. И все же для монархов это было в порядке вещей.

Я повернулась к Агате и протянула ей вазу:

– Подержи.

Когда стало ясно, что во дворе нет опасности, стражники вернулись и выстроились вокруг нас.

– Быстрее, быстрее, если не возражаете, – раздраженно процедил Лахлан.

Я бросила на него ледяной взгляд. Затем, неохотно, покачиваясь, опустилась на колени. На острый, как и ожидалось, гравий.

– В чем я должна поклясться?

Теодор сурово смотрел на меня сверху вниз, на его лоб и нос падал лунный свет.

– Сами придумайте, – буркнул Лахлан.

Дохнул ветер, взметнув мои влажные волосы в воздух. Я откинула их со щек и метнула на Теодора самый испепеляющий взгляд, на какой только была способна.

– Я осуждаю правителя острова Сераф… – Опять взвыл холодный ветер, хлестнул меня по лицу, и у меня выступили слезы. Он заглушил мои тихие слова. – Я… клянусь в своей… верности…

Теодор опустился передо мной на колени. Его глаза встретились с моими, и мысли рассеялись. Я могла шептать – он все равно меня услышал бы. В замешательстве я вскинула брови, а он резко кивнул:

– Поторопитесь.

Я порылась в памяти, вспоминая длинную мрачную клятву, которую я дала королю Немею в юности.

– Я, Имоджен Нэл, клянусь в верности королю Теодору Арити из Варии. Я… постараюсь… чтить его величество словом и делом, поступками и волей. Клянусь перед Эосией… – Кашлянув, я покачала головой. – Перед великими богами, где бы они ни обитали.

– Постараетесь, значит? – Теодор улыбнулся уголком рта.

– Клянусь, – кивнула я.

Он бросил на меня суровый взгляд и помог мне встать. Мои руки и ноги теперь дрожали слишком сильно, этого было не скрыть, так что Теодор поддержал меня, обняв за талию. Агата с удивленным видом вернула мне вазу.

– Что? – спросила я.

Она покачала головой, быстро моргая.

Группа разделилась. Теодор и я, в сопровождении четырех стражников, поспешили к лестнице, которая вела вниз к конюшням и въездным воротам. Агата осталась с Лахланом и шестым стражником. Мы подошли к краю лестницы, и я увидела глубокий обрыв. От этого зрелища в глазах помутилось.

– Этим путем вы добирались до форта?

– Да. – Теодор взял меня под локоть, увидев, что я пошатываюсь. – Ступеньки неровные. Некоторые очень плоские. Другие гораздо круче, чем нужно.

– Должен быть другой путь! – Внутри назревала паника. – Немей не мог заставить всех гостей подниматься по такой лестнице.

– Миледи…

– Я не смогу. В этой темноте я вижу не дальше трех ступенек. Оступлюсь, пролью воду – и все мы погибнем.