Кровь утопающих

На лестнице раздавались тяжелые шаги, пока далекие, но приближающиеся. Людей было много, они шли строем – явно солдаты. Я отпрянула и поспешно метнулась обратно в постель – как раз вовремя, поскольку моя дверь со скрипом открылась.

– Просыпайтесь, дорогая, – тихо произнес Эвандер с поднятой свечой, что освещала мое лицо. – Пойдемте со мной.

На нем была мятая серая рубашка навыпуск. Щеки покрывала светлая щетина, а лоб блестел от пота. Свет от пламени отбрасывал волнообразные тени, и черты его лица казались такими странными… Будто я смотрела на голый череп. Я открыла рот, чтобы спросить, что происходит, но он приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. Его ладонь нашла мою, и он потянул меня с постели.

– Снимите это, – прошептал он, дернув шнуровку моего платья.

– Нет уж, – возмутилась я, скрещивая руки на груди. – Что вам нужно?

Свет скользнул по тонкой изогнутой трубке, которую он держал под мышкой. Узнав предмет, я вновь застыла.

– Это…

Ответ был не нужен. Соленый запах ударил в ноздри. Эвандер принес сифон, тот самый, при помощи которого сирен заставляли обращаться перед казнью. Шорох и звуки шагов наполнили комнату. Солдаты просеменили мимо кровати, словно муравьи, и каждый тащил по два ведра воды.

Морской воды.

Мы с морем никогда не встречались по-настоящему, но я узнала его сразу. Оно было во мне – в крови, в костях. Я создание моря и в него же должна вернуться.

Подчиненные Эвандера направились в гардеробную. Всплеск, всплеск, всплеск – вода лилась в ванну, и от этого звука моя кожа покрылась мурашками. Солдат было не меньше дюжины. Я стояла и ошеломленно смотрела на них.

Эвандер отставил свечу и принялся развязывать мой пояс, потом стянул с меня домашнее платье, и я осталась только в тонкой сорочке. Он опять сунул сифон под мышку и, стиснув зубы и сжимая кулаки, направился в сторону гардеробной. Решимость украшала его лицо.

– Идемте.

– Не хочу.

Эвандер остановился на полпути, взгляд стал угрожающим. Его люди один за другим выходили из гардеробной.

– Вольно, – бросил он им. – Все вон.

Они повиновались, и дверь бесшумно закрылась. Эвандер задвинул засов.

– Не нужно смотреть на меня так, – поморщился он и выронил сифон. Тот упал на ковер с глухим стуком. – Не смейте смотреть так, словно я вам отвратителен.

Что-то лопнуло внутри. Гнев вырвался наружу из той глубины, где я пыталась его удержать.

– Это я вам отвратительна! Я вижу это в ваших глазах, чувствую в прикосновениях. – Соленый воздух витал между нами – я вдохнула его, вся дрожа, и в груди завибрировала туго натянутая струна. – Вы не можете любить меня. Вы с такой легкостью причиняете мне боль…

– Наша связь это исправит, – процедил он.

– Не исправит. Она лишь заставит вас защищать меня, – резко и быстро возразила я. – Она не изменит того, кто я есть, и не избавит от вашей неприязни. Я все равно останусь собой, а вы будете мучиться, потому что в глубине души… вы хотите видеть меня мертвой.

Его янтарные глаза расширились, брови сдвинулись. Он наклонился, чтобы поднять с пола сифон, и приблизился ко мне крадучись, напряженный и молчаливый. Остановился, когда соприкоснулся со мной грудью.

– Если бы я хотел видеть вас мертвой, дорогая, я бы уже это осуществил. – Он запустил пальцы в мои волосы и сжал их в кулаке. Тошнотворная дрожь прокатилась по моему позвоночнику. – Моя любовь к вам вспыхнула давно. Вы это знали? Задолго до того, как я попросил у короля вашей руки. Задолго до того, как я сумел коснуться вас. – Он покачал головой. – Правда о том, кто вы на самом деле, поразила меня, о да, но Эосия странным образом ответила на мою молитву и послала мне вас. Ваша кровь в моих жилах сделает меня неуязвимым. Ни одна сирена больше не сможет манипулировать мной. Мои люди будут смотреть на меня как на бога. – Он прижался губами к моему виску и прошептал прямо в волосы: – Как можно ненавидеть вас за такой дар, Имоджен?

Внутри у меня все вздыбилось, и я почувствовала, что проваливаюсь, падаю в бездну, и всем своим существом ощущала приближение дна. Прикасаться к Эвандеру было омерзительно, но я все же обвила его шею руками, чтобы не упасть.

– Пожалуйста, – прошептала я ему в ухо. – Прошу, не надо.

Единственным ответом был вздох – мою щеку обдало горячим дыханием. Не извинение. Не раскаяние. Не сожаление. А вздох разочарования – ибо я не смогла увидеть и понять то, что видел он: будто бы все это пойдет во благо нам обоим. Он высвободился из моих рук, резко наклонился и обхватил меня за бедра. Я была высокой и крепкой, не такой хрупкой, как Агата. Мои мышцы были развитыми, формы – довольно пышными, однако Эвандер с легкостью поднял меня, словно ребенка, перекинул через плечо и понес в гардеробную.

– Нет! – барабанила я кулаками по его твердой спине. – Оставьте меня!

Воздух в гардеробной пропитался ароматом моря, он был густым и соленым. Я вдохнула, когда Эвандер опустил меня на ноги. Наполненная морской водой ванна мерцала в тусклом свете масляной лампы, оставленной одним из солдат. Будь я одна, я, возможно, сама бы вошла в воду, желая почувствовать силу, а не дрожь.

– Я заслуживаю этого, Имоджен, – сказал он, впиваясь пальцами в мои руки и разворачивая к себе спиной.

Он схватился за мою сорочку и разорвал ее сзади до самой талии, освобождая место для крыльев. Паника затмила мой разум. Я онемела. Эвандер прижался ко мне горячей грудью и пробормотал над моим обнаженным плечом:

– Я стану капитаном, которого сирены не смогут утопить. А вы будете жить в довольстве и в безопасности – здесь, наверху, где ваши инстинкты вам не навредят.

Именно после этих слов инстинкт заставил меня действовать без промедления. Я резко развернулась. Моя рука взметнулась и прочертила ногтями дугу на лбу Эвандера, зацепив нижнее веко. На его загорелой коже появились длинные царапины. С ресниц скатилась капля крови, точно алая слеза. Он зарычал сквозь стиснутые зубы, но не ударил меня. Вместо этого его мощные руки вцепились в мои запястья, прижали их к бокам.

– Скоро все закончится, – прохрипел он.

В следующую секунду мои ноги оторвались от пола. Он наклонил меня назад и перекинул через край деревянной ванны. Я ахнула – не от холода и не от удара спиной о дерево, а от ощущения, будто во мне вспыхнуло пламя.

Паника испарилась. Изнутри в меня словно впились миллионы крошечных зубов – они вонзались в сухожилия, в кости, в самую сердцевину моего существа.

Море занимало свое законное место.