Страница 44 из 190
Все кругом померкло, даже когда Эвандер опустил изогнутую трубку в воду у моих ног и поднес ее к губам. Он втянул воздух, дождался, пока струя морской воды потянется из сифона, а затем сплюнул. Его сильные пальцы сжали мой затылок, пригнули голову к сифону. Холодный металл коснулся моих губ. Соленая вода стекала по подбородку.
– Открой рот! – Он стиснул мои щеки.
Несмотря ни на что, я хотела узнать вкус воды. Пусть она захлестнет меня. Я приоткрыла рот. Трубка скользнула по нижним зубам, и металлический скрежет эхом отдался в голове. Соленая вода залила язык, покатилась по горлу, заполнила легкие. Они отяжелели, и я чувствовала, как распирает грудную клетку. Я не моргала, не шевелилась. Только смотрела на Эвандера.
Ужас исказил его лицо.
– Имоджен?
Он метался взглядом по моему телу, наблюдая, как вода, не помещаясь во мне, возвращается обратно – струится изо рта, стекает по подбородку и груди.
От утопления мои легкие должны были гореть; я ждала этого, только чтобы вспомнить: я не могу утонуть. Все, что я чувствовала, – это странное покалывание между ребрами. В конце концов там вспыхнул зловещий жар. Он нарастал, разгорался, поднимался все выше, пока то, что было связано со мной, не просто зазвенело, как натянутая струна, а запульсировало, как артерия, и влило внутрь меня вязкую, маслянистую силу, этот черный и тошнотворный яд.
Она пронеслась сквозь мое тело магмой, и, когда жар ударил мне в спину, мои крылья прорвали кожу и расправились. Ногти вытянулись, заострились, чернея на концах.
Сквозь оглушительный рев текущей силы донесся голос – такой тихий, что я едва не приняла его за наваждение. Слова воды были хрупкими, далекими, как ветерок, шепчущий в самое ухо, умоляющий быть услышанным.
«Вот ты где, дорогая моя. Я так долго ждала».
Я вздрогнула. Мой взгляд метнулся к Эвандеру. Он стоял на коленях у края ванны, с выражением облегчения и страха в затуманенных слезами глазах. Он вынул сифон из моих губ. В другой руке у него был изогнутый кинжал – тот, что висел на его поясе. Вот-вот он разрежет мою плоть, так же глубоко, как в тот раз. Он свяжет нас.
Нет, нет, нет…
И мой пульс зачастил, раскаляясь добела. Вдруг Эвандер застыл, его взгляд потух, мышцы обмякли. Кинжал выпал из его пальцев, со звоном ударившись о край ванны, а затем об пол. Я захлебнулась: меня рвало морской водой. И будто в ответ на это Эвандер встал, поднял ногу и сам шагнул в ванну.
В ушах выла кровь. Тьма внутри меня бешено пульсировала. Некая сущность, что была мной, выскользнула из клетки плоти и костей, чтобы наблюдать со стороны, как он опускается в воду. Узкая ванна не была ему впору, но он все равно оказался поверх меня, обхватив мою крылатую спину рукой, и благоговейно поцеловал меня чуть ниже глаза.
Странная мысль мелькнула на краю моего сознания: как любопытно, что он пришел ко мне в воду. Что уронил кинжал. Все его тело было жестким, как у только что умершего, но он еще дышал, – и я чувствовала, как его дыхание касается моего рта. Накатывает теплыми волнами, словно прибой.
Ветер и море принадлежат сиренам. Так что даже его дыхание не было чуждым.
И я приняла его.
Я тянула его воздух сквозь тонкую щель между губами, вытягивала до тех пор, пока его грудь не опустела. Он склонил покрасневшее лицо, прижимаясь к моей груди чуть ниже уровня воды. Желание утопить его охватило меня. Я хотела, чтобы и его грудь, как моя, была полна воды. И стоило мне только захотеть этого, как он принялся вдыхать морскую воду. Его нос и рот наполнились ею. Я чувствовала, как вода стекает по его горлу.
Его тяжелое тело дернулось.
С каждым замедленным ударом его сердца пульс внутри меня ослабевал. Ослабевал… замирал, оставляя меня удовлетворенной, но не пресыщенной. Теперь, когда я вкусила такую власть, такой контроль, я поняла, почему Эвандер так жаждал этого. Разум окончательно вернулся ко мне, только когда утопленник на мне обмяк.
В гардеробной стало тихо. Масляная лампа горела ровно. Я толкнула его тяжелое плечо, и нахлынула паника:
– Нет… Боги, нет!
На мгновение я почти захотела утонуть. Пусть бы мертвец придавил меня, я бы вдоволь напилась морской воды и, прежде чем свет померк бы в моих глазах, увидела все, чего так отчаянно жаждала.
Но тело Эвандера вдруг стало еще тяжелее. Оно почти расплющило меня, так что ребра трещали, – и грезы о сладкой и красивой смерти развеялись.
Потому что смерть, которая ждала меня наяву, была куда хуже.