Кровь утопающих

Во мне взметнулась дикая и обжигающая ярость. В голове эхом отозвался надменный голос Немея: «Легко быть хорошим, когда ты благословлен богами».

– Да как вы смеете! – Я сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не ударить его в грудь. – Я – собственность Немея. Что, по-вашему, я должна была сделать? Сказать ему, что мне не хочется замуж? А как бы вы поступили с подданной, которая ослушалась вас?

Он не ответил. Только смотрел на меня, изумленный до глубины души.

– Я с детства изворачивалась, выкручивалась, ломала себя, лишь бы выжить здесь! И вам ни за что этого не понять!

– Вам следовало бежать давным-давно.

– Да! – рявкнула я, – следовало! Но и сейчас не поздно попытаться! Вы поможете мне?

И мы застыли в глухом, напряженном молчании. Наше дыхание смешалось в тесной комнате. Наконец он почти зарычал от досады:

– Дайте мне руку.

– Что?

– Позвольте мне залечить рану.

Я взглянула на свою исполосованную шрамами ладонь. Злость так поглотила меня, что я уже не чувствовала боли, а вот он о ней не забыл. В нем жила сила великого бога Паноса – сила, что дарует исцеление и жизнь.

Я медленно протянула ему руку:

– Вовсе не такая помощь мне нужна.

– Знаю. – Он крепко, но бережно взял мою ладонь; его пальцы были теплыми, несмотря на то что мы находились в холодной, продуваемой сквозняками комнате. – Сильно он вас порезал.

– Да.

– И я вижу здесь не один рубец. – Гнев в его голосе утих, осталось только сдержанное напряжение. – Однако не смогу избавить вас от нового. Прошу прощения…

Это было самое искреннее извинение из всех, что я когда-либо слышала.

– Я не столь наивна, чтобы думать, – заговорила я, тщательно скрывая удивление, – будто шрамов не останется, ваше величество. Да и что значит еще один шрам?

Он бросил на меня изучающий взгляд, и в его ладонях вспыхнуло тепло, но оно не обжигало. Я затаила дыхание, наблюдая, как затягивается красная, воспаленная ткань.

– Будет война, – пробормотал он, сосредоточившись на исцелении. – Если Немей узнает, что я помог вам сбежать…

Моя кожа начала медленно срастаться, будто бы плоть сшивали невидимой нитью, мягкими кружевными стежками. Столь тонкое искусство врачевания заставило меня тихо ахнуть.

– Простите меня, – сдавленно прошептала я от смущения. – Но вы, похоже, прибыли сюда не с миром. Каждое ваше слово и каждый шаг были вызовом. Для чего вы вообще приплыли на Сераф?

Его подбородок напрягся, и он отвел взгляд, закончив осмотр руки. Теперь на месте пореза остался тонкий, почти незаметный рубец, затерявшийся среди старых шрамов.

– Как вы и угадали, – сказал он наконец, – я приехал, чтобы увидеть все своими глазами. Убедиться, что Сераф превратился в ужасное место. Понять, насколько жестоким стал Немей. – Его мозолистые пальцы соскользнули с моей руки. – Я презираю этого человека.

– Так вырвите меня из его лап!

Теодор взглянул на меня в упор.

– Сильнее всего его ранит утрата того, что он считает своим, – отчаянно взмолилась я.

– Этого я и боюсь, – покачал он головой, вновь бросая на меня странный, томительный взгляд. – Я в ответе за свое королевство, его нужно защищать. А война поставит страну под угрозу.

– Вы прибыли, чтобы узреть жестокость Немея, и теперь спокойно отчалите, так ничего и не сделав? Если кто на Левкозии и способен побороть несправедливость, то только вы.

Теодор провел рукой по своим темным волосам и надолго закрыл глаза. Когда он опять посмотрел на меня, в его взгляде была тоска.

– Как же он старался унизить вас, – произнес он мягко, почти сочувственно.

И это было больно. Я будто обнажилась перед ним – такая, как есть: раненая, жалкая и униженная. Но мне удалось сохранить бесстрастное лицо.

Он отвернулся к узкому окну:

– Я пришлю помощь. Сам уезжаю завтра – не намерен оставаться ради вашей свадьбы. Дома я подумаю, как увезти вас с Серафа. Но… не сразу. Ничто в этом деле не должно указывать на мое участие.

– Времени нет! – Я сжала свою исцеленную ладонь в кулак так, что в нее больно вонзились ногти. – Свадьба уже завтра. К тому моменту, когда помощь подоспеет, я уже буду связана с капитаном Янто. Как я тогда его покину?

Теодор поправил окровавленный камзол с таким видом, словно облачался в доспехи. В его взгляде наравне с величием проступило королевское высокомерие.

– Есть способы разорвать такую связь. А вам следовало бы ответить: «Благодарю, ваше величество».

– Если вы ждете благодарности за все уготованные мне страдания, – отшатнулась я, – тогда вы ничем не лучше Немея, ваше величество.

Он вздрогнул, и это зрелище доставило мне удовольствие. Я рванула дверь и позволила ей с грохотом удариться о стену.

– С дороги! – рявкнула я на варийского стражника, чувствуя, как паника жжет горло.

Мне нужно было как можно скорее увидеть Агату, спуститься в ее покои этажом ниже, пока я еще держала себя в руках. Но, свернув в свое крыло, я не успела сделать и нескольких шагов по коридору: у моей двери маячили два стражника Немея. Их шлемы открывали взору лишь нижнюю часть лица.

Один из них, с рябым от оспин подбородком, ткнул локтем напарника:

– Вон она.

– Пройдите в ваши покои, миледи, – тут же коротко поклонился второй.

– Кто вы такие, чтобы мне приказывать! – холодно осадила их я, хотя внутри у меня все так и сжалось. – Я – подопечная короля.

– Теперь вы – леди капитана, – пробормотал рябой. – И он сдерет с нас кожу, если вас не будет в комнате к его возвращению.

– Ну уж нет, не бывать мне пленницей в собственном доме. – С этими словами я шагнула вперед, но тут меня схватили жилистой рукой.

Я вскрикнула, когда меня потащили к открытой двери. Я брыкалась, царапалась – напрасно. Меня просто швырнули на ковер и захлопнули дверь.

– За это сам король сдерет с вас три шкуры, а потом четвертует! – заорала я, стуча кулаками в дверь с такой силой, что та сотрясалась.

– Простите, миледи, – донесся с другой стороны голос, в котором не было ни малейшего раскаяния. – Таков приказ капитана.