Страница 40 из 190
5
Король Теодор медленно прошел в холл, и толпа расступилась, словно вода, огибающая валун. Его покои располагались на том же этаже, что и мои, и если я хоть немного знала Немея, то он наверняка выделил Теодору самую убогую комнатку во всем форте: крошечную, продуваемую всеми ветрами каменную каморку в северо-восточном углу, где наружные стены крошились под натиском бурь с тех самых пор, как были сложены.
Сопровождаемый охраной Теодор поднимался по лестнице. Его движения были полны силы и грации. Когда он приблизился к верхней площадке, наши взгляды встретились. Его глаза слегка расширились, и я могла только догадываться, как ужасно выглядела в этот момент, – в черном свадебном платье, с темными волосами, растрепанными ветром, с брызгами крови на щеках и груди, походившими на безобразные веснушки. В его взгляде все еще стыло неодобрение, близкое к отвращению, но, когда он заметил мою перевязанную руку, его губы сжались, будто бы от сочувствия.
Я верила, что он мне поможет, что он не откажет.
– Мы можем поговорить? – прошептала я, прежде чем он успел свернуть в северное крыло.
Он в замешательстве остановился, а потом – показалось, спустя целую вечность – неохотно, чуть заметно кивнул и продолжил путь к своим покоям. Нетрудно было понять, что гнев по-прежнему клокочет в нем и мой вопрос лишь насторожил его. Немей был прав, твердя, что Теодор был горделивым, самодовольным, праведным до зубовного скрежета, – но я, в отличие от Немея, не хотела видеть его другим.
Все эти качества были мне на руку.
Толпа в холле под лестницей начала редеть. Одни ушли во двор, другие направились в тронный зал. Я двинулась за Теодором на нетвердых ногах, будто заново учась ходить. У самой дальней двери, ведущей в его покои, стояли четверо варийских стражников, чьи позолоченные доспехи сверкали на солнце, светившем в узкое окно. Один из них распахнул передо мной дверь.
– Благодарю, – прошептала я и осторожно переступила порог.
Дверь с лязгом закрылась. Из обстановки в комнате были лишь кровать и деревянный стул у пылающего камина. Теодор стоял спиной ко мне и смотрел в единственное окно.
– У двери вы найдете полотняную салфетку и воду, – сказал он, и его голос теплой вибрацией отозвался в моей груди.
– Благодарю, ваше величество, это не стоит беспокойства.
– Смойте кровь. Я подожду.
Больше не возражая, я опустила ткань в воду, отжала и вытерла лицо. На салфетке остались розовые разводы. В приказе смыть кровь, которую он сам пролил на меня, было что-то унизительное. Я невольно стиснула зубы. А когда закончила приводить себя в порядок, тихо кашлянула.
– Теперь говорите.
– Ваше величество, спасибо, что уделили время…
– Нет. – Он сцепил руки за спиной. – Говорите, зачем пришли.
Я сглотнула:
– Я… я пришла просить вашей помощи.
– По наводке Агаты, так ведь? – тяжело вздохнул Теодор.
– Прошу прощения? Нет. Агата не знает, что я здесь. Да и зачем ей посылать меня к вам?
Он наконец повернулся. Свет от камина подчеркивал его орлиный нос, резкие линии скул и подбородка. Я и раньше считала короля Варии неотразимым, но сейчас, когда его ярость еще не остыла и рассыпа́ла искры в воздухе, он просто меня околдовал, и я не сводила с него глаз.
– Вчера вечером, после пира, она сама нашла меня. И сказала, что вы должны покинуть форт, не дожидаясь свадьбы.
– Я об этом не знала. Она… объяснила почему?
Вария была мирным королевством, сирены когда-то жили среди тамошних жителей. Но мысль о том, что кто-то на острове Сераф знает мою тайну, действительно пугала.
– Да, объяснила. Но тот факт, что вы сирена, меня не удивил. Я ведь уже сказал, что узнал вас.
От его небрежной уверенности мне стало не по себе. Хотелось спросить, откуда ему это известно, но, когда его взгляд задержался на моих губах, на моем лице, дыхание перехватило. Глядя на меня, он ушел куда-то в свои мысли.
– Ваше величество, – тихо напомнила я о себе, – что вы ответили Агате?
Он моргнул и прочистил горло:
– Хоть ваше положение и вызывает немалые опасения, я сказал ей «нет».
– Вы сказали «нет»… – Меня покоробили его слова. – Могу я узнать почему?
– Во-первых, у меня сложилось впечатление, что сами вы не хотите спасаться.
– Простите, но с чего вы это взяли? Откуда вы можете знать, чего я хочу?
– Леди Имоджен, – сказал он, и его лоб прорезала глубокая морщина, – у меня есть глаза. И хотя я решительно не понимаю, как могла сложиться такая пара – сирена и охотник на сирен, – весь прошлый вечер вы так и льнули к своему жениху. А капитан без конца осыпал поцелуями вашу шею.
Я молилась, чтобы недостаток света в комнате помешал Теодору увидеть, как покраснели мои щеки.
– Вдобавок все следующее утро он рассказывал мне о своих планах принудить вас к кровной связи. – Сказав это, он на мгновение запнулся. – Вы сами помните, как он без колебаний порезал вашу ладонь в ритуальном зале. Жестоко и ничуть не думая о вас. – И в его глазах вновь вспыхнул гнев. – Агата дала понять, что о вашей природе ведомо только ей, что вы обе из кожи вон лезете, лишь бы сохранить секрет. Так как же узнал об этом капитан?
Я прижала руку к груди, словно желая заглушить бешеное биение сердца.
– А он и не знал… до вчерашнего вечера.
– До пира? Или он узнал после?
– После.
Тут его терпение лопнуло:
– Да говорите уже напрямик: как это случилось?
Я замялась, и он метнул на меня уничижительный взгляд. Я с потрясением осознала, насколько сильно боялась его осуждения. Теодор подошел вплотную, и мне пришлось вскинуть голову, чтобы видеть его лицо.
– Говорите – или подите прочь.
– Я… я обратилась, – вырвалось у меня. – Прямо перед ним.
– Это невозможно. – Он замер, сузив глаза. – Вдали от моря сирены слабы и не могут принимать свой истинный облик.
– Ну в общем… – потупилась я, – на его коже была… морская соль…
Он молчал очень долго.
– На его коже?
– Да. И я… что ж… я рискнула попробовать ее на вкус.
– «Рискнула попробовать»… – Он потер переносицу. – Где же была ваша порядочность? Неужели у вас нет ни капли самообладания? Раздариваете свою кровь кому попало, а теперь еще и это? – Он отшатнулся, бормоча с ханжеским видом: – Только трусиха останется здесь, подчиняясь прихотям Немея! Только полная тупица пойдет за мужчину, чей долг – убивать ей подобных!