Кровь утопающих

– Ясно. – Он упер руки в свои узкие бедра. – Но эта кровная связь не позволит мне игнорировать тот факт, что вы дрожите, что вам холодно и страшно.

– Не смейте называть меня трусихой!

– Я говорю: вам страшно. – Он вскинул ладонь и одарил меня искренним взглядом. – И мне тоже.

Я крепче стиснула вазу, но ничего не сказала. Было сложно понять, лучше ли мне стало от осознания, что он, потомок великого бога и короля, тоже напуган.

– Скажите, что вам нужно. – Его глубокий голос был таким же твердым и равнодушным, как сталь, однако взгляд заставил меня поверить, что он говорит всерьез.

– Мне нужно перестать трястись.

Он кивнул, и наши глаза встретились. Затем он протянул мне руку. Она была теплой, с мозолями на ладонях и подушечках сильных пальцев. Опираясь на нее и чувствуя надежную поддержку, я ступила на широкую плиту, на которой он стоял. Он повел меня к скале. Она была слегка вогнутой, и он встал за моей спиной, укрывая меня. Мы молчали, пока он убирал мои влажные волосы, перекидывая их вперед через плечо. Молчали и тогда, когда он медленно потянул меня назад в свои теплые объятия. Я напряглась, касаясь спиной его твердой груди. Кожа на лопатках по-прежнему горела, но тепло его тела, казалось, успокаивало ее.

Он обнял меня за плечи, и это ощущение было как солнечный свет, который вдруг согревает в морозный день. Медленно, бережно он обхватил другой рукой мой живот, прямо под вазой, которую я держала.

– Не пролейте, – прошептала я, хотя его движения были предельно осторожны.

Казалось, он не дышал, нежно прижимая меня к себе. Его спокойствие являло полный контраст с крупной дрожью, сотрясавшей мое тело. Я могла различить линии и углубления его груди, живота, ощущала его крепкие бедра. Странное осознание пронизало меня: раз я могу на ощупь представить его тело во всех подробностях, он, безусловно, может представить мое.

– У вас спина кровоточит, – тихо прижался он губами к моему уху. – Почему не сказали?

– Были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться, – сказала я, уставившись в темноту. – Да и едва ли это больно по сравнению с тугим платьем.

– Я не могу залечить раны, пока к ним прилипает шелк.

Мы стояли так, слушая ветер, и постепенно дрожь прекратилась, мое тело словно усвоило неподвижность Теодора. Он прислонился к скале, а я – к нему и на мгновение закрыла глаза, представляя, что лежу на животе на солнечном пляже и нежные лучи проникают сквозь кожу и мышцы в самое мое естество. Казалось, кровная связь внутри меня сияла.

– Готовы?

Низкий голос Теодора заставил меня встрепенуться и откинуться на его плечо, подняв лицо к звездам. Потом я резко выпрямилась и произнесла:

– Да.

Но чересчур поспешно попыталась отстраниться.

Его рука задела дно вазы, вода хлынула через край и пролилась на меня.

– О нет!

Вода казалась странной.

В ванне она сверкала на моей коже и стремилась слиться с темной ровной пульсацией в сердцевине моего существа. А теперь заставила меня сжаться, будто что-то внутри рвалось на части… Будто источник моей силы перестал питать ее.

– Что такое? – Теодор положил руки мне на плечи.

Я покачала головой, не желая говорить о своих переживаниях, и направилась к лестнице. Теперь, когда меня окутывало тепло Теодора, спускаться стало легче, но мне все же было не по себе. Малейшее проявление доброты воспринималось мной как долг, который требовалось отдать, а я и так была должна слишком много.

Быстро и ловко я преодолела дальнейший спуск, полагаясь теперь только на себя. Сапоги Теодора шаркали по мелким камешкам позади – он пытался не отставать. Мы наткнулись на первого варийского стражника, присевшего у поворота. Я опустилась рядом, Теодор – подле меня.

Впереди показался въездной двор. Каменные стены с широкими воротами окружали открытый загон, за ними виднелась ухоженная конюшня. По обе стороны от входа в нее горели факелы, еще два – у ворот загона. Пламя металось под порывами ветра, но не гасло. У ворот собрались четверо стражников, которые разговаривали и смеялись, но их слова относило ветром.

– Там только четверо? – прошептала я через плечо стражнику.

– Здесь – да. Еще человек шесть – у выхода на горную дорогу. – Он указал в темноту между двумя возвышающимися каменными утесами: у их основания горело еще больше факелов, освещая небольшую группу стражников. Свет был слабым, и люди Немея в своих черных доспехах сливались с ночным мраком.

Втянув воздух, я задержала дыхание, чтобы успокоить тревогу. Моя дрожь возвращалась. Я гадала, как же нам покинуть остров. И будет ли в безопасности Теодор.

– Нужно идти прямо сейчас, – нетерпеливо сказал стражник. – Заманите ближайших к нам людей. Затем займемся другой частью отряда.

В его устах это звучало так просто, но внезапно план показался неисполнимым. Я не чувствовала в себе силы. Она была словно комок глины, а я – точно неопытный скульптор. Этой ночью я управлялась со своей силой безо всякого умения и понимания. Я посмотрела на вазу с морской водой. Что, если мне ее не хватит? Что, если я, в своем паническом состоянии, не смогу предотвратить страшный кровавый конец для всех нас? Что же я за трусиха, раз не отважилась пойти к Немею и встретить заслуженную смерть…

– Имоджен… – (Услышав свое имя, произнесенное Теодором, я вдруг успокоилась.) – Я вас прикрою.

Далекий свет костра мерцал в его глазах. Я лишь кивнула. Медленно подняла вазу и стала лить воду себе на грудь, на плечи. Она впиталась в темно-зеленый шелк, намочила кожу. Мгновенно струна в моей груди завибрировала, но странное, неправильное чувство вернулось тоже. Я закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Мое сердце забилось, дыхание участилось… Затем первая струйка маслянистой силы хлынула меж ребер. Окровавленная кожа на спине будто растянулась от давления крыльев, но я силой мысли не дала им проявиться, думая совершенно о другом намерении. Я хотела заманить врагов в ловушку, так что тьма хлынула в мое горло.

Я встала и сделала шаг вниз.

– Будьте осторожны, – сказал Теодор, и его пальцы коснулись моих, а наши взгляды встретились.

– Да, ваше величество.

Мне не слишком хотелось покидать его, но я проскользнула мимо сидевших в засаде людей и начала спускаться по последней из кривых лестниц…