Кровь утопающих

Поднесенный к моей руке кинжал сверкнул. Я напряглась: насколько глубоким будет порез? Исцелит ли король меня сразу или заставит помучиться?

– Держите, – сказал он, вложив рукоять кинжала в мою руку. – Я слышал, что связь с сиреной болезненна. Надо потерпеть, пока не свыкнешься.

Я кивнула: ходили такие слухи. Не услышав в его голосе дрожи, я все-таки гадала, испугался ли он хоть немного.

– Не будьте столь предупредительны, ваше величество.

Уголок его губ дрогнул, и они тут же сжались, стоило мне приложить кинжал к своей руке. Я сделала быстрый и неглубокий надрез, а затем нанесла такую же рану Теодору. Сообща мы глубоко вдохнули и соединили окровавленные ладони. Мое сердце гулко забилось, но я сосредоточилась на липком тепле между нашими пальцами.

Теодор ахнул, стиснув мою ладонь. Его лицо говорило о том, что он испытывает одновременно боль и наслаждение. Он весь задрожал, покрылся испариной, его голова откинулась назад. Наконец он издал глубокий стон.

Я ждала, затаив дыхание. В конце концов тело Теодора расслабилось – видимо, боль сначала нарастала, а потом отступила, и он посмотрел на меня с тревожным ожиданием:

– Что вы чувствуете?

– Ничего, – покачала я головой.

А затем это нахлынуло.

Его кровь была как звездное сияние. Яркая и кипящая, она поднималась по моим венам, пульсировала в шее. Она обжигала меня изнутри, расходилась по всему телу. Я слышала свой стон, я ощущала, как извиваюсь от боли, а когда кровная связь пронзила самую сердцевину моего существа, комната потемнела. И тогда я издала леденящий душу крик.

Рука Теодора снова закрыла мне рот, но этого было недостаточно. Пришлось ему обхватить мою голову и притиснуть лицом к своей груди.

– Тише, – взмолился он мне в ухо, – тише, Имоджен…

Но я и не думала униматься, меня просто разрывало на части. Внутри натянулась струна, и казалось, сейчас она порвется и разрежет сердце надвое. И тогда я умру в объятиях короля. Я цеплялась когтями за его плечи и спину – боль стихала слишком медленно. Связь наконец укоренилась, испуская трепещущий жар, а я все скулила в могучую грудь короля и старалась дышать ровнее.

Теодор глядел на меня в ошеломлении. Он поднял руку к моей щеке и откинул волосы, прилипшие к моей скользкой коже.

– Вы в порядке? Нам нужно уходить. Скажите мне, что все хорошо!

Я кивнула.

– Нет, – прохрипел он и слегка тряхнул меня. – Скажите вслух. Дайте мне вас услышать.

Его неприкрытое беспокойство лилось глубоким, всепоглощающим потоком; так я поняла, что связь между нами работает. Она вынуждала связанных печься друг о друге. Я посмотрела ему в глаза, стараясь скрыть странное ощущение: каждая жилка внутри дрожала. Я будто подхватила лихорадку.

– Да, я в порядке.

Он резко кивнул и сделал вид, что теперь спокоен. Связь заставила мои крылья скользнуть обратно под кожу, оставив мои лопатки воспаленными и кровоточащими. Теодор, помогая мне удержаться на ногах, отвел взгляд, пока я стаскивала с себя одеяло и мокрую сорочку. Он не видел ран на спине, а я ни словом не обмолвилась, как они болят, прежде чем накинула шелковую мантию и затянула ее на талии.

Тихий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Теодор впустил своих стражников, на сей раз всю свиту из шести человек. В руках одного из них была ваза, взятая из моих покоев, – запах морской воды коснулся ноздрей. А следом шла Агата, вся встрепанная и румяная, с припухшими от поцелуев губами.

Стоило Теодору взглянуть на нее, как он стушевался.

– Здравствуй, Агата. Лахлан, – уставился король на высокого, сияющего от самодовольства солдата рядом с ней, – я прикажу тебя выпотрошить!

– Да-да, – сказал Лахлан. – Агата поставила меня в известность, что она идет с нами.

– Сегодня боги особо милостивы ко мне, не правда ли? – Сурово посмотрев на меня, Теодор указал на вазу с морской водой. – Дайте ей это.

Я прижала вазу к груди и выпрямилась под грозным, мрачным взглядом короля, чувствуя, что в комнате как будто еще больше похолодало.

– Ну, моя госпожа, – произнес он, – вам удалось пройти мимо моих людей. А теперь проведите нас мимо стражи Немея.

8

Солдаты короля Теодора двигались как призраки – бесшумно и быстро. Даже их доспехи едва звенели в ночной тишине форта Линум.

Аккуратно и чинно мы друг за другом спустились по лестнице, которая вела в пустой холл. Снаружи порывы ветра стенали в углах крепости, точно умирающие. Я старалась не воспринимать это как дурное предзнаменование.

Теодор шел впереди меня, Агата – позади. Я прижала вазу к груди, словно мать, защищающая младенца. Пара пригоршней морской воды была моим единственным шансом пройти мимо стражников короля Немея.

– Ты была в покоях короля, – шептала Агата за моим плечом, – и на тебе его мантия. Ты вся мокрая от морской воды!

Влажный шелк прилип к открытым ранам на моей спине. Но пятна крови удачно скрыла копна волос.

– Что же случилось?

– Обещаю, – оглянулась я на Агату, – я расскажу тебе все, но на корабле, когда будем в безопасности. И когда я это сделаю, пожалуйста, не паникуй.

– Паника! – Ее глаза сверкнули. – Действительно, разве для нее есть повод?

– Боги, Агата…

Она закусила губу, сдерживая тревогу и шквал вопросов, и тихо кивнула.

При мысли, что придется во всем признаться Агате, в груди мерзко заныло. Меня обжигал стыд за то, что я сделала с Эвандером, и вместе с тем я чувствовала гордость. Пока я спускалась по лестнице мимо тронного зала Немея, мне вспомнилась надпись: «Монстра ждет только смерть». И тут же перед мысленным взором возникло пустое лицо Эвандера с синими губами. Меня охватила неуверенность. Может, я была чудовищем сродни ему? И такого монстра, как я, действительно ждет конец?

Лахлан, флотоводец короля Теодора, собрал нас у главных дверей.

– Во дворе никогда не бывает стражи, – тихо сказал он. – Посты всегда у конюшен и казарм, что под горной лестницей. – Затем его суровые глаза встретились с моими. – Вы должны провести нас мимо стражников. Мы заберем лошадей из конюшен и спустимся по горной дороге к королевскому кораблю в Порт-Хелрисе.

У меня пересохло во рту. Теперь меня трясло не то от холода, не то от шока. Но я собралась с силами и коротко кивнула Лахлану.