Кровь утопающих

Странная мысль мелькнула на краю моего сознания: как любопытно, что он пришел ко мне в воду. Что уронил кинжал. Все его тело было жестким, как у только что умершего, но он еще дышал, – и я чувствовала, как его дыхание касается моего рта. Накатывает теплыми волнами, словно прибой.

Ветер и море принадлежат сиренам. Так что даже его дыхание не было чуждым.

И я приняла его.

Я тянула его воздух сквозь тонкую щель между губами, вытягивала до тех пор, пока его грудь не опустела. Он склонил покрасневшее лицо, прижимаясь к моей груди чуть ниже уровня воды. Желание утопить его охватило меня. Я хотела, чтобы и его грудь, как моя, была полна воды. И стоило мне только захотеть этого, как он принялся вдыхать морскую воду. Его нос и рот наполнились ею. Я чувствовала, как вода стекает по его горлу.

Его тяжелое тело дернулось.

С каждым замедленным ударом его сердца пульс внутри меня ослабевал. Ослабевал… замирал, оставляя меня удовлетворенной, но не пресыщенной. Теперь, когда я вкусила такую власть, такой контроль, я поняла, почему Эвандер так жаждал этого. Разум окончательно вернулся ко мне, только когда утопленник на мне обмяк.

В гардеробной стало тихо. Масляная лампа горела ровно. Я толкнула его тяжелое плечо, и нахлынула паника:

– Нет… Боги, нет!

На мгновение я почти захотела утонуть. Пусть бы мертвец придавил меня, я бы вдоволь напилась морской воды и, прежде чем свет померк бы в моих глазах, увидела все, чего так отчаянно жаждала.

Но тело Эвандера вдруг стало еще тяжелее. Оно почти расплющило меня, так что ребра трещали, – и грезы о сладкой и красивой смерти развеялись.

Потому что смерть, которая ждала меня наяву, была куда хуже.

7

Стиснув зубы, я оттолкнула мертвого Эвандера.

Все мои мысли были об ужасах, которые стражи короля Немея устроят мне в отместку. Я покончила с одной угрозой, но породила множество новых. Голос короля Теодора эхом звучал в моей голове: «Только полная тупица пойдет за мужчину, чей долг – убивать ей подобных!»

Вода из ванны затопила невидящие глаза Эвандера. Лопнувшие капилляры испещрили белки, напоминая кровавые следы на снегу. Тошнота прокатилась волной. Я снова оттолкнулась от его плеча, извиваясь под ним, пытаясь выбраться. Дыхание сбивалось, я ругалась, но не останавливалась, пока не перевалилась через край ванны на мягкий ковер в своей гардеробной.

Морская вода ручьями стекала на пол. Рваная сорочка липла к телу, точно бледная вторая кожа, которую вот-вот сбросят. Мои волосы свисали черными веревками по плечам. Я уставилась на тело Эвандера, скрюченное и слишком большое для узкой ванны, и мне вдруг стало все равно, что подумает обо мне добрый, благородный и справедливый король Варии. Сейчас в голове крутилась единственная, едва зародившаяся мысль: я хочу жить, и только он может мне помочь. Он уже отказал мне в помощи, но был и другой способ ее добиться.

С какой-то первобытной настойчивостью я шатко двинулась к двери комнаты, с трудом держа равновесие из-за непривычного веса крыльев. В коридоре царила темнота, почти во всех факелах не было масла, зато сотни ночей, на протяжении которых я еще в детстве изучала форт, не прошли даром. Я прекрасно знала, за сколько шагов можно пройти весь коридор.

Люди Эвандера покинули пост у моей двери по его приказу, но с северного конца коридора доносились тихий лязг доспехов и бормотание варийских солдат. Как я помнила, король привез с собой шестерых. Учитывая, как сильно Немей ненавидел Теодора, можно было смело предположить, что последний спал под неусыпным оком стражи.

Несмотря на это, я спешила туда, оставляя мокрые следы.

Я не знала, как управлять той темной, ужасающей силой, которая овладела мной, – а возможно, это мне приходилось подчиняться ее диктату. Кажется, я вытянула у Эвандера его последний вдох. Оставалось только молиться, что моя сила подействует и на людей Теодора.

Громадная яркая луна заглядывала в окна, ее свет лился на подоконник и освещал стражу. Их было трое. Ближний ко мне зарычал и потянулся за мечом, но в следующий момент обмяк на полу. Теперь я могла чувствовать безмолвную силу, исходившую из моего горла и подсекавшую стражников, словно леска. Второй стражник, качаясь, направился в дальний конец коридора; третий же открыл дверь в покои Теодора и позволил мне спокойно войти.

Дверь захлопнулась с оглушительным скрипом петель, но король не проснулся. Камин давно прогорел, тлеющие угли бросали ржавые отсветы на кровать, тонувшую в тени. Теодор раскинулся поперек матраса и выглядел таким громадным… Одна рука была откинута за голову, другая покоилась на груди. Длинная нога выскользнула из-под одеяла, и я могла разглядеть золотисто-коричневую кожу, темные волосы на икре, сильное колено, мускулистое бедро. Кажется, спал он в одной лишь белой ночной рубашке. Подойдя ближе, я услышала неглубокое ровное дыхание. Молча изучала я линию его подбородка, изгиб полных губ.

Я бы сделала все быстро – разрезала его ладонь и прижала к своей ране. Создать кровные узы легко, но… Я не могла сдвинуться с места. Во сне Теодор выглядел смягчившимся – безо всех этих резкостей и суровых взглядов, к которым я привыкла. Он казался беззащитным, расслабленным и тихо дышал приоткрытым ртом.

Это было неправильно. Предательски и жестоко. Но я собралась с духом. Я просто хотела жить. Всего через несколько часов найдут тело Эвандера, и меня сразу постигнет ужасная смерть. Вода, пропитавшая мои волосы и сорочку, к тому времени высохнет, и, когда это случится, мои крылья свернутся под кожей.

Сейчас. Я должна была сделать это сейчас.

Мое тело ныло от напряжения, но я заставила себя подойти вплотную к кровати. Уперлась коленом в матрас – и вздрогнула, когда он заскрипел под моим весом. Вода капала с волос на перину. Затаив дыхание, я сделала когтем неглубокий надрез на собственной ладони и потянулась к руке Теодора. Но прежде чем я успела коснуться его, он дернулся. Он схватил мое запястье, его хватка была как стальные наручники. С низким рыком он рванул меня к себе с такой силой, что я оказалась на нем, живот к животу. Холодный металл впился мне в шею. Лицо Теодора было так близко, что в гаснущем свете очага я не различала ни единой черты. Он сильнее прижал лезвие к моей коже.

– Это Имоджен, – прохрипела я, сглотнув от давления кинжала. – Это я. Пожалуйста, не надо!

– Имоджен? – прогрохотал он заспанным голосом и отдернул оружие. – Вы что творите?