Кровь утопающих

31

Меня разбудили морские птицы.

Измученная, я повернула голову набок и сразу же обхватила ее руками. Приоткрыла глаза, увидела тусклый свет… Утро?

В небе висели клочья вчерашних грозовых туч – серые и словно выжатые. Глаза начали фокусироваться, и я разглядела поникшие паруса, канаты, покачивающиеся на влажном ветру. Стряхнув остатки сна, я сразу ощутила тиски паники.

Агата! Мне нужно найти Агату.

Ночь я провела, забившись под трап, ведущий на шканцы, и теперь схватилась за ступеньку и подтянулась, чтобы сесть. Осмотрелась, и паника усилилась. Меня трясло, хотя воздух дышал теплом. Должно быть, лицо мое было серым, я покрылась гусиной кожей и холодным потом. Внутри грызла жестокая боль. Я трижды медленно выдохнула, пытаясь успокоить колотящееся сердце, затем стянула мокрую блузу.

– Проклятье…

Из раны в животе сочилась тонкая струйка крови, кожа вокруг стала нежной и покраснела. У меня вырвался горестный дрожащий всхлип, потому что память обошлась со мной немилосердно и перед моим мысленным взором предстал Теодор. Никогда не забуду исходящее от него благотворное, исцеляющее тепло, прикосновение его мозолистых пальцев… Одно его присутствие, не говоря уже о силе, могло рассеять тьму, что шла за мной по пятам.

– Немей ошибся. – Скрипучий голос доносился с другого конца палубы.

Я ахнула, резко повернулась в ту сторону и вздрогнула, осознав, что эти слова одновременно прозвучали в моей голове. Эосия.

Одна из негий сидела на палубе, прямо там, где только что было тело Немея. Ее темные шелковистые волосы прилипли к плечам. Она была бледна и покрыта черными рваными ранами. Гниение уже затронуло ее губы и пальцы, грудь и руки. Море не давало этому телу развалиться, скрепляя его обрывками водорослей и лоскутной мозаикой из нежных бледных ракушек.

В скрюченных пальцах она держала корону Немея, его меч лежал перед ней на палубе. Рядом виднелись лишь горка мокрого песка и скользкая лента водоросли.

– Где он? – прохрипела я.

Ее глаза были обведены темно-фиолетовыми кругами, а радужки имели цвет воды у берега Варии.

– Тебе действительно не все равно? – спросила Эосия: ее голос раздавался из гниющего рта негьи.

Я ненавидела этого человека. Была рада, что его больше нет. И все же смерть короля оборвала нить, которая связывала меня с этим миром. Часть моей жизни – воспоминания обо мне, о моей матери, которые хранил только он, – умерла вместе с ним. Осознание потери наполнило меня скорбью и чувством одиночества.

– Скажи мне, где он.

– В море, конечно. – Она поставила корону на палубу странными, дергаными движениями. – Пойдем. Мы должны закрыть твою рану. Время на исходе.

– Зачем? – простонала я. – Зачем мне помогать?

– Если ты умрешь, то вскоре пропадет и моя сила.

Мной овладел порыв исчезнуть прямо у нее на глазах, на слегка покачивающейся палубе корабля Немея. Пусть с моей смертью разверзнется пропасть, в которую канет Эосия! Но мой эгоизм можно было сравнить с упрямым, неугасимым огнем. И сейчас желание жить вспыхнуло особенно ярко.

Я подумала об Агате, о том, какой опасности она подвергается. О Теодоре, который через несколько дней женится на дочери врага. Трясясь от боли, я на четвереньках поползла к негье. Хорошо еще, что море было спокойным и корабль мягко скользил на воде. Я встала на колени напротив чудовища – между нами лежали меч, песок и обрывок водоросли – и посмотрела в мертвые глаза. Мой голос дрожал:

– Я готова умереть, если это будет означать твой конец. – (Она молчала, не мигая.) – Скажи, как добраться до тебя, и я соглашусь на твое заклинание.

Ответом была тишина. Неподвижный, пустой взгляд. Наконец она сказала:

– Она не идеальна.

Я недоуменно покачала головой.

– Что не идеально?

– Наша связь. То, как я использовала Лигею, предпочтительнее. Если бы ты была рядом со мной, как она, я стала бы сильнее. Благодаря связи, которую мы разделяем, я могу черпать твою силу и получать поддержку. Однако, как бы мне этого ни хотелось, я не могу причинить тебе вред. – Мертвые глаза негьи встретились с моими, колючие, точно ледяные осколки. – Ты тоже это чувствуешь? – Ее шепот царапал слух. – Хочешь покончить со мной? Победить? Но если бы я позволила тебе приблизиться, если бы ты стояла над тем, что осталось от моего тела, готовая разорвать нашу связь, ничего бы не вышло.

– Поэтому императрица пыталась забрать меня? Чтобы привести к тебе. Она твоя помощница. Она может причинить мне вред. Она помогла бы тебе совершить заклинание, разрывающее нашу связь, и создать новые узы, наподобие тех, что ты разделяешь с моей матерью!

Бледная голова негьи беспокойно наклонилась в сторону почти живым движением.

– Да. Нивала почитает меня и трепещет передо мной. Она хорошо послужила мне.

Теплая кровь потекла по моему животу. Перед глазами все поплыло, и не было сил остановить сотрясающую меня дрожь. Безнадежность овладела мной, я подумала: вот бы свернуться калачиком на боку и замереть, сдаться без борьбы. Мы зашли в тупик. У меня не было ни единого шанса на победу.

– Ты слабеешь, – уронила Эосия, как всегда, бесцветным голосом, но я почти ощущала ее панику.

Воздух вокруг вибрировал, и этот тревожный гул будоражил мою кровь.

Мой рот вяло приоткрылся, но я спохватилась и стиснула зубы. Сделала вдох, отозвавшийся болью. И вдруг как искра вспыхнула мысль: ведь я тоже могу сеять страх. Я была достойна почитания, и если кто-то не пожелает беззаветно служить мне, как служит Эосии императрица, то будет подчиняться по принуждению.

И я точно знала, кого возьму в помощники. Кого заставлю помочь мне разорвать связь с Эосией и покончить с ней.

– Пусти меня на Антемоэссу, и я совершу это заклинание. Я сохраню тебе жизнь, – поспешно сказала я с колотящимся сердцем.

Она не ответила.

– Быстрее, Эосия. – Мой голос дрогнул. – Мне нужно украсть невесту.

Негья долго смотрела на меня, и я знала, что Эосия обдумывает мои условия. Я приду к ней на Антемоэссу, и одна из нас одержит верх. Она резко, коротко кивнула. Затем моргнула и медленно двинулась ко мне на четвереньках, напоминая паука. Мне вспомнились предостережения Теодора касательно заклинаний. Он наотрез запрещал даже думать о выполнении более одного заклинания, чтобы покончить с Эосией. Но без этого не было никакой надежды на успех.

– Останусь ли я прежней? – Я прислонилась к мачте. – После заклинания.

– То, что магия забирает, никогда не возвращается.