Кровь утопающих

Я ежилась от ощущения его пальцев на своей ледяной, нежной и влажной коже. Немей закрыл глаза, и на него снизошло неестественное спокойствие.

Его фигура являла собой полную противоположность хаосу, что царил вокруг: раскачивался корабль, лил дождь, налетал порывистый ветер.

Немей почтительно и со значением произнес:

– Следуя за погибающим, когда дух разрывается, сшиваем, скрепляем и запечатываем… В жилах утопающего, когда кровь наполняет горло, очищаем, омываем и исцеляем…

Я ничего не чувствовала. Тепло все еще шло от его пальцев. Затем, в тот самый момент, когда Немей судорожно втянул воздух и отдернул руку, мое тело изогнулось от ужасной, пронзительной боли, будто кинжал воткнули еще раз. Я скосила глаза на свой живот. Поток крови замедлился, но не остановился. Края раны не сошлись. Она была шириной с мою ладонь и походила на окровавленную пасть.

Немей с воплем упал на палубу. Любое заклинание требовало возмещения.

Он вскинул руку и прижал пальцы к глазам так, словно их обожгло. Волна перекатилась через борт, и крупное тело Немея заскользило и ударилось об основание мачты. В горле короля булькало, и я не могла понять: что его душит – морская вода или заклинание?

Я не двигалась. Я наблюдала, как он падает, как ветер и вода играют им по своей воле. Еще раз качнувшись, он сумел обхватить руками мачту и прижался к ней. Я ждала, пока его прерывистое дыхание не выровняется, как у Халлы, – та тоже не сразу пришла в себя, когда сотворила заклинание. Я ждала, пока он перестанет царапать глаза, а он корчился, цепляясь на мачту и борясь со штормовым ветром, который норовил утащить его в море.

Мой взгляд снова упал на сочащуюся кровью рану, и меня накрыло волной тошноты. Я была близка к тому, чтобы умереть, так же как Эосия… И тут меня осенило – я вспомнила рассказ Теодора о ее казни.

Ее выпотрошили и бросили в море у берегов Антемоэссы.

Остров сирен. Царство Лигеи. Где были созданы она и ее сестра.

Домой.

– Это Антемоэсса, да?

Вздохи Немея становились все слабее.

– Ответь мне! Как ты туда попал? Те воды считаются непроходимыми для судов!

Царство было заброшено, отравлено заклинанием, которое, как я могла догадаться, наложила сама Эосия. Почва на острове и даже вода вокруг почернели и источали яд. Не было возможности пройти через внешний риф, и ни одна нога не ступала на эти берега так, чтобы не унести обратно вездесущую заразную гниль. Лигея потеряла свои земли. Она была королевой только по титулу. Сирены распространились по остальным островам Левкозии, и поначалу их любили все.

Я подползла к Немею и дернула его за плечо, заставив посмотреть на меня. Его веки были растерзаны, и залитые кровью глаза казались кошмарными.

– Как ты попал на Антемоэссу?

Он покачал головой, словно не хотел отвечать. Все тонуло в темноте, я почти ничего не различала в двух шагах от себя, но услышала, как позади раздалось постукивание. Какой-то тяжелый предмет поехал по накренившейся палубе. Меч. Я поползла на звук. Боль была невыносимой, пульсирующей, но мне удалось нащупать мокрую кожаную рукоять.

Небо расколол раскат грома. Я поднялась и, волоча острие меча по мокрым доскам, заковыляла к Немею. Тот не шевелился и лишь слабо постанывал. Я остановилась рядом, подняла клинок, и он завис над мягкой впадиной на шее короля.

– Как ты попал на Антемоэссу, Немей?

Он уставился на меня, по-прежнему не двигаясь, и имел наглость рассмеяться. Как будто я не представляла для него никакой угрозы. Как будто он считал, что вырвал мне зубы и теперь я не могу даже кусаться.

Я легонько ткнула его мечом, чтобы просто оцарапать, и Немей зарычал как дикое животное:

– Эосия позволила!

– Тебе и всей команде? Она пропустила ваш корабль мимо внешнего рифа?

Он покачал головой. Я не могла понять, видит ли он меня в ночном сумраке, к тому же его глаза заливала кровь.

– Она позволила моему кораблю пройти мимо внешнего рифа. Но разрешила только мне и Нивале попасть на главный остров.

О боги… Предчувствие стиснуло мое сердце. Пальцы судорожно вцепились в рукоять меча.

– Императрица?

Он кивнул:

– Она все еще кормит ее. – Он сжал зубы и попытался сдвинуться с места, но я твердо держала меч над его головой.

– Императрица все еще кормит… – Мой голос дрогнул.

– Она кормит своих сирен.

Ужас сковал меня, когда кусочки мозаики прошедшего дня сложились в единое целое. Императрица была не просто предана Эосии, она была почти ее жрицей, неустанно трудившейся, чтобы поддерживать в ней жизнь. Нивала знала, кто я, иначе никогда бы не рассказала мне историю Нэлов. Она приходила в покои целителей той ночью, расстроенная моим состоянием, как и говорила целительница. Нивала хотела забрать меня с собой, но я была слишком больна, чтобы куда-то идти.

Лахлан не смог найти Агату.

Агата… Она пропала в ночь перед отъездом императрицы. Агата!

– Нет… – выдохнула я.

Она забрала Агату. Она забрала ее, а хотела забрать меня.

– Нет, нет, нет…

Ветер и дождь хлестали меня, рев стихии был таким же громким, как стук крови в моих ушах. Я едва слышала сдавленный смешок распростертого, промокшего Немея.

– Ты проиграла, да? – спросил он дрожащим голосом. – Ты только что поняла это?

Я опустила острие меча и крепко прижала к его шее. При следующем наклоне корабля, при следующем ударе волны лезвие пройдет сквозь его тело. Он осознал это. Поднял руки в знак капитуляции.

Но я не стала ждать, когда накренится корабль. Бушующий шторм и качающееся судно не решат судьбу короля.

Ее решу я.

Я опустила меч. Я почувствовала, как он с хрустом прорезал жесткую, жилистую шею. Потом заскрежетал о кости позвоночника и врезался в дерево палубы.

Я была благодарна покрову ночи.

Выронила меч. Отшатнулась. Упала на колени, и меня вырвало.