Кровь утопающих

Я резко опустила меч, так что острие с глухим стуком ткнулось в палубу, и, пораженная глубиной чувств Немея, отступила на несколько шагов. Он выглядел страдающим. Измученным.

Затем он заговорил, как будто исповедовался. Быстро, словно желая поскорее избавиться от слов, которые держал в себе слишком долго.

– Эосия была одной из святых Обелии. Несколько столетий назад ее выбросило на тамошний берег. Она была старой – старой, как боги. Ее нашли выпотрошенной, совсем без внутренностей. Но она выжила, могла говорить и двигаться, и обелийцы поклонялись ей за это. В благодарность за подношения Эосия даровала своим приверженцам чудо. Поэтому я поплыл ее искать. Что касается императрицы Нивалы… В ее руках сосредоточилось огромное могущество. Нивала так же жаждала власти, как и я. Она приняла меня, молодого короля Левкозии, с распростертыми объятиями, горя желанием узнать, какой силой я обладаю. Я никогда не говорил ей, что смертен. Она щедро угощала меня яствами и вином, приглашала разделить с ней ложе, и я провел в Обелии месяцы, готовясь к своему первому жертвоприношению и благословению Эосии.

Помню тот день, когда императрица наконец вытянула из меня признание, что я бессилен, подобно ей самой, – и она рассмеялась мне в лицо. Но все равно отвела меня в храм, где я принес жертву в маленьком, глубоко утопленном в полу бассейне. Я вылил свою кровь в воду и прочитал молитву. Я попросил Эосию… Попросил ее покончить с сиренами, которые уничтожили мой флот. Их выходки стоили мне людей и денег. Страдала моя гордость. Сирены не приносили ничего, кроме разрушений, и я был полон решимости увидеть, как они за это заплатят.

Меня пробрал холодок. Далекий пушечный огонь, скрипы корабля – все, казалось, стихло: я не слышала ничего, поглощенная историей Немея.

– Когда голова Эосии выскочила на поверхность бассейна, я закричал. Она была такой маленькой… Размером с ребенка. Без волос. Плоть наросла на ее глазах и щеках, но она могла видеть меня – я знал, что это так. Ее голос звучал сдавленно, но она жаждала поговорить со мной о своей сестре. О Лигее. Она рассказала, что Лигее было дано все и на протяжении столетий та оставалась богатой, здоровой, несравненной. А Эосия стала монстром, пытаясь превзойти ее. Наши желания совпали. Поэтому я обещал, что помогу ей.

– Эосия сейчас в Обелии? – быстро спросила я.

Немей покачал головой:

– Она попросила отвезти ее домой. Чтобы она могла совершить заклинание, которое положит конец Лигее.

– Что ты сказал? – Меня объял ужасный, трескучий холод; страх был таким глубоким, что причинял боль. – Она просила тебя отвезти ее домой?

Глаза короля загорелись, словно я выдала свою слабость.

– Так ты ищешь ее?

– Я связана с ней кровными узами! Конечно же, я ищу ее!

Его тонкие губы изогнулись в усмешке.

– Ты очень похожа на нее. На Лигею, – размышлял он, пытаясь скрыть раздражение. – С моей стороны было абсурдно полагать, что капитан Янто сумеет вечно удерживать тебя взаперти в моем форте. – Он покачал головой. – Вы обе такие упрямые, такие высокомерные; вы скорее отправитесь на смерть, чем подчинитесь.

Эти слова потрясли меня. Теодор говорил что-то очень похожее… Меня замутило оттого, что Немею действительно многое обо мне известно – и о моих недостатках, и о сильных сторонах.

– Заканчивай свою историю, – потребовала я хриплым голосом.

Он сердито посмотрел на меня, специально играя моим терпением:

– Я привез Эосию из Обелии. Это было непросто. Требовалось убедиться, что у нее есть все необходимое для путешествия. На прощание императрица попросила о последнем чуде. Большом. Она принесла последнюю жертву…

– Своего мужа, – сказала я и затаила дыхание; осознание правды раскололо мое сердце надвое. – А еще были Нэлы. Ты убил их не только ради драгоценностей. Ты убил их, чтобы накормить Эосию, пока она путешествовала на твоем корабле, так?

Немей дернулся. В его глазах вспыхнуло замешательство.

– Откуда ты знаешь об этом?

– Я не сидела без дела, – ответила я и снова подняла меч.

Немей с хрустом стиснул зубы. От него исходила нарастающая угроза.

– Эосия хотела, чтобы у меня был ребенок от Лигеи, – сказал он так, будто говорил о чем-то обыденном. – У твоей матери прежде не было детей, потому что она боялась сестры, боялась того, что та может с ними сделать. Эосия хотела питаться целыми поколениями. Тела поддерживали в ней жизнь, но смертные не давали ей силу богов. Если бы ей удалось захватить свою сестру и ее детей, она поглотила бы их силу и смогла бы использовать собственную магию. Она стала бы несокрушимой.

– И ты все для этого сделал. – Я не скрывала отвращения, вызванного рассказом Немея. – Как? Почему Лигея вообще позволила тебе…

– Она связала себя со мной.

Он никогда не говорил так мягко. Даже в мои детские годы, когда он приветствовал меня мимолетной улыбкой и протягивал конфету… Во всяком случае, я ничего подобного не припоминала.

– Она не была дурой, твоя мать, но решение привязать себя ко мне стало самой большой ошибкой, которую она когда-либо совершала. Это было началом ее конца.

Я отступила назад, чтобы между нами возникло какое-то пространство для маневра. Мне нужно было вспомнить, каким бессердечным, каким жестоким бывал Немей. Потому что выражение его глаз выбивало меня из колеи. Он был убит горем.

Порыв ветра пронесся по палубе, и я покачнулась, когда корабль подбросило на высокой волне. Похолодало, солнце скрылось за куполами темных туч. Вдалеке над водой прокатился рокочущий гул.

Я оглядела горизонт. Должно быть, над морем шла гроза, потому что пушечная стрельба прекратилась. Два оставшихся корабля Серафа отступили. Половина флота Варии вернулась в порт, а мы уплыли далеко.

– Похоже, ты проиграл.

– Я не собирался побеждать в этой битве, Имоджен. – Глаза Немея были бездонными, их голодный блеск пугал. – Как я и сказал, мне нужна была лишь ты.

Он просунул руку сквозь веревки и потянул за них. Они опали, как мертвая листва. Мои руки дрожали от тяжести меча, но я крепко держала его, выставив перед собой, и отступала по палубе все дальше от Немея. Он едва ли это замечал. Поднялся, медленно разгибая длинные руки и ноги, а затем легким движением поправил плохо пригнанные доспехи. У него был такой вид, словно ему нечего бояться. Он посмотрел на грозовые облака на горизонте и спросил: