Кровь утопающих

– Лахлан! – крикнула я неожиданно для себя, и он вопросительно обернулся. – Мне… мне нужен твой совет. Ты провел все эти годы вдали от Агаты… Как? Как ты держался?

Он почесал подбородок рукой в перчатке:

– Тебе не нужны мои советы.

– Мне больше некого спросить, командор.

– Ладно, – неловко фыркнул он. – Если хочешь знать… я пил и распутничал. Потом, через несколько лет, у меня появились более или менее продолжительные любовные связи. Я редко бывал один. Хуже всего становилось именно в те дни, когда я оставался в одиночестве. Много времени спустя я стал любовником своего друга, и он… Мы с ним подходили друг другу. Он заботился обо мне и помог мне выбраться из помойной ямы, в которую я превратил свой дом.

– И ты был счастлив тогда? С ним? Без Агаты?

– Увы, Имоджен, – покачал головой Лахлан. – Было неплохо. Я был удовлетворен и влюблен. Однако никогда не был счастлив так, как с ней. – Он виновато пожал плечами. – Но ты не похожа на меня. Только подобные мне дураки уходят на поиски лучшей любви. Возможно, для тебя еще есть надежда.

– Мне стало хуже, – глубоко вздохнула я.

– Обычный результат разговоров со мной.

Я рассмеялась, пытаясь отогнать нарастающее беспокойство, а затем оглянулась. На носу ближайшего корабля было вырезано: «Эркюль». Витиеватые буквы были выкрашены красным.

Я двинулась к трапу, сказав напоследок:

– Скажи Агате, что я люблю ее.

– Как только смогу ее найти.

– Что? – остановилась я.

Лахлан выглядел спокойным, но мне это не понравилось. По спине пробежал холодок тревоги.

– Я не видел ее с прошлой ночи. Наверное, она просто решила побыть одна после того, что произошло. Ты же ее знаешь.

Его слова показались мне очень странными. Агата никогда бы меня не оставила. Она бы не позволила мне в одиночестве проснуться в чужой комнате. С другой стороны, я вела себя по-дурацки. Она больше не была моей гувернанткой, да и я не хотела, чтобы она ею оставалась. Кроме того, Агата отличалась стальным характером и при случае могла пустить в ход свои острые коготки. У меня не было причин волноваться за нее, но… что-то все-таки меня тревожило.

Я многозначительно посмотрела на Лахлана:

– Найди ее. Как только придешь во дворец, сразу отправляйся на поиски. Скажи ей, что я вернусь целой и невредимой.

Моя глупая тревога заставила его нахмуриться.

– Ладно, – насмешливо ответил он, но сразу посерьезнел, заметив мой суровый взгляд. – Ладно. Так и сделаю.

– Хорошо. Спасибо. – Я направилась к «Эркюлю», чувствуя, что сердце вот-вот разорвется. – Позаботься о них обоих, – бросила я через плечо.

Он сжал губы, кивнул и исчез в толпе.

Трап прогнулся под моим весом, и я приподняла юбку, наблюдая, как свет играет на ткани. Фиолетовые, синие и зеленые оттенки переливались на ее черной поверхности. Я прямиком направилась в каюту, которую мне назначил капитан, заперла дверь и, распустив шнуровку, сняла платье. Лозы и перья спадали с него, как старая кожа. Я аккуратно сложила платье на краю койки, борясь со слезами.

Бечевка обожгла мне пальцы, когда я сорвала ее со свертка с одеждой. Расправляя блузу, я наткнулась на маленькие золотые пуговицы на ее спинке – она была сшита так, чтобы ее легко можно было расстегнуть, освобождая место для моих крыльев.

Я надела вещи, которые оказались мне впору, и в этот момент на борту корабля что-то лязгнуло. Звонили в колокол. Затем донесся низкий, зловещий сигнал горна, заставивший меня напрячься: о чем он предупреждает? Я выбежала из каюты на палубу, где отчаянно работала команда. Они спешно крепили канаты, которые только что развязали. Швартовые концы опять намотали на кнехт. Доки внизу пустели – люди бежали по мощеным улицам острова прочь от гавани.

Команда начала спускаться по трапу.

– Что происходит? – остановила я женщину-матроса с обветренными, веснушчатыми щеками.

– Вражеские корабли на горизонте, – сказала она, кивнув головой в нужном направлении.

Мне пришлось прищуриться, и я замерла, увидев их.

Эти знакомые пятна.

Эти красные паруса.

Корабли военного флота Серафа.