Кровь утопающих

Я разгладила ладонью смятую бумагу; сердце билось тяжело и болезненно. «Боги, Тео». Он полностью откажется от своего долга перед королевством, если я когда-нибудь вернусь к нему. Он позволит мне погубить его. И все же, если честно, это было именно то, чего я хотела. Мои глаза так и горели. Я снова сложила письмо и засунула его под корсет, прижав к груди.

Жестко и безжалостно

…

Кучер остановился возле другого дворцового экипажа – большого, украшенного резными золотыми лозами. Я подавила вздох. Дверца моей кареты распахнулась, и лакей протянул мне руку.

Я покачала головой и спросила:

– Мы стоим рядом с королевской каретой?

Если Тео увидит меня в этом платье и с кольцом, его решимость испарится. И моя тоже.

– Э-э-э… – Лакей на минуту отлучился. – Да, ваше величество. Так оно и есть.

– Что же он забыл в этих проклятых доках?

Мужчина вытянул губы трубочкой, оглядывая меня круглыми карими глазами.

– Не могу сказать. Стоит поинтересоваться?

– Нет-нет-нет. Я выйду и быстро удалюсь. Видите его величество?

Он посмотрел налево, потом направо. Затем покачал головой. Я схватила небольшой сверток дорожной одежды, который оставил мне Теодор, и выскочила из кареты, не дожидаясь помощи лакея.

– Благодарю.

В обширных доках негде было яблоку упасть. На сколько хватало глаз, тянулись ряды сырых деревянных мостков и колыхался лес мачт. Моряки и торговцы таскали товары вверх и вниз по сходням, свист и крики оглушали. Щурясь от солнечного света, я шла и читала названия на носах кораблей. У конца первого причала я остановилась. Вода в гавани была такой голубой и прозрачной, она так нежно рябила, что я почти забыла, что́ плавало в глубине. Корабль вдалеке привлек мое внимание. Я заслонила глаза ладонью от яркого солнца и различила флаги Обелии, развевающиеся на вершине каждой из четырех мачт. Рисунок из льдисто-голубых рун на сапфировом фоне всегда напоминал мне снежинки. Это был корабль императрицы.

Полным ходом шла подготовка к свадьбе, дворец гудел как улей, люди там трудились не покладая рук, чтобы все успеть. Я не могла понять, почему императрица отбыла за несколько дней до свадьбы любимой дочери. А как же ее требования и подробные документы, которые гарантировали преданную заботу о Халле? Все эти разговоры о наследниках и садах, где можно будет поклоняться ее чудовищной святой? И она уплывает, так и не увидев Халлу в подвенечном платье? Корабль проскользнул мимо волнорезов, и тут меня осенила догадка. Императрица никогда бы не уехала, если бы не получила то, ради чего действительно сюда явилась.

Контракты.

Торговые пути защищены, гарантии скреплены договорами. Мое сердце сжалось. Должно быть, Теодор их подписал. Иначе зачем такой женщине, как императрица, проделывать столь долгий путь на юг? Она могла бы отправить сюда Халлу без сопровождения. В это опасное путешествие Нивала пустилась не из любви к дочери, пускай она и пожертвовала мужем, чтобы вы́носить ее. Все, что делала императрица, каждый ее выбор, каждый приказ и просьба обеспечивали укрепление собственной власти.

Холодок пробежал по коже, несмотря на полуденное тепло. Я стиснула зубы, превозмогая растущую боль в груди, но тут мое внимание привлекли громкие возгласы и приветственные крики. Толпа позади расступилась, и раздался металлический лязг доспехов. Тогда я приподнялась на цыпочки, и меня чуть не ослепил блеск золота.

Это была свита Теодора. Должно быть, он провожал императрицу. Сперва я заметила принцессу Халлу в ореоле белых волос – они сияли, как жемчужина, украденная со дна моря. Я увидела ее мельком: солдаты вскоре перекрыли мне поле зрения. Безотчетно и безрассудно я протиснулась вперед. Меня тянуло туда, словно магнитом; я жаждала увидеть Тео в последний раз.

Но тут кто-то наступил мне на ногу, и чей-то локоть ткнул меня в грудь. Я спряталась за дюжим докером и… забыла обо всем на свете: передо мной появился Теодор. Меня захлестнула тоска. Он выглядел, словно мифическое существо – такой же грозный и прекрасный, как его божественный предок. Камзол и брюки цвета сажи подчеркивали линии мужественной фигуры. Ветер трепал темные пряди надо лбом. Я была достаточно близко, чтобы разглядеть зелень его глаз, изгиб полных губ. Он был мрачен и, низко склонив голову, прошел мимо.

Тоска сильнее сдавила грудь. Мне хотелось закричать: «Посмотри на меня!» – но я стиснула зубы. Я уставилась на его спину, тяжело вздохнула и заставила себя выйти из толпы зевак.

– Имоджен?

Я замерла, затем обернулась и увидела Лахлана в позолоченных доспехах с выгравированной виноградной лозой. Он отстал от процессии и с изумлением уставился меня.

– Я уже ухожу. Просто ищу…

Тут он обнял меня. Его наручи и оплечья стиснули мои руки, нагрудник чуть не оцарапал мой подбородок.

– Что это ты удумал? – хмыкнула я.

– Радуюсь, что ты не умерла. – Он отстранился, хватая меня за плечи.

– А что, я была к этому близка?

Лахлан приоткрыл рот и, казалось, что-то припоминал.

– Теодор, конечно, так и думал. Агата тоже. Они ныли целый день, будто тебя и впрямь больше нет на свете.

Я вырвалась из его объятий. У меня защипало глаза от слез, и я ненавидела себя за это.

– Но ты-то не ныл, верно, командор? Смерть была бы дешевым способом избавиться от меня.

Его губы сардонически искривились.

– Думаешь, я хотел твоей смерти?

– Любовница твоего короля – твой враг, и все такое, – вскинула я брови. – А еще я чуть не убила тебя, не забывай.

– Но не убила же. Я вовсе не желаю тебе смерти. Не хочу, чтобы Тео был несчастен, как сейчас. Мне просто нужно, чтобы королевство было в целости и сохранности.

Он уставился на шумные доки. На его плечи легло новое бремя. Это было видно по мрачно сдвинутым бровям и опущенным углам рта.

– Как же нам этого добиться? – Я смиренно покачала головой, на что он ответил снисходительным взглядом.

– Да ладно, ты же воплощение великой богини. В твоих венах течет ихор

[3]

[Ихор – нетленная кровь богов в греческой мифологии.]

. Ты упряма и жаждешь заполучить то, что тебе причитается. Найдешь способ. – Он указал на корабль, пришвартованный за моей спиной. – Тебе туда. Прощай, Имоджен. – Его губы дрогнули в полуулыбке, но глаза были тусклыми и безрадостными.

Несмотря на его слова, прощание вышло безнадежным. Я сумела лишь кивнуть в ответ, и он двинулся дальше.