Кровь утопающих

– Как вы и угадали, – сказал он наконец, – я приехал, чтобы увидеть все своими глазами. Убедиться, что Сераф превратился в ужасное место. Понять, насколько жестоким стал Немей. – Его мозолистые пальцы соскользнули с моей руки. – Я презираю этого человека.

– Так вырвите меня из его лап!

Теодор взглянул на меня в упор.

– Сильнее всего его ранит утрата того, что он считает своим, – отчаянно взмолилась я.

– Этого я и боюсь, – покачал он головой, вновь бросая на меня странный, томительный взгляд. – Я в ответе за свое королевство, его нужно защищать. А война поставит страну под угрозу.

– Вы прибыли, чтобы узреть жестокость Немея, и теперь спокойно отчалите, так ничего и не сделав? Если кто на Левкозии и способен побороть несправедливость, то только вы.

Теодор провел рукой по своим темным волосам и надолго закрыл глаза. Когда он опять посмотрел на меня, в его взгляде была тоска.

– Как же он старался унизить вас, – произнес он мягко, почти сочувственно.

И это было больно. Я будто обнажилась перед ним – такая, как есть: раненая, жалкая и униженная. Но мне удалось сохранить бесстрастное лицо.

Он отвернулся к узкому окну:

– Я пришлю помощь. Сам уезжаю завтра – не намерен оставаться ради вашей свадьбы. Дома я подумаю, как увезти вас с Серафа. Но… не сразу. Ничто в этом деле не должно указывать на мое участие.

– Времени нет! – Я сжала свою исцеленную ладонь в кулак так, что в нее больно вонзились ногти. – Свадьба уже завтра. К тому моменту, когда помощь подоспеет, я уже буду связана с капитаном Янто. Как я тогда его покину?

Теодор поправил окровавленный камзол с таким видом, словно облачался в доспехи. В его взгляде наравне с величием проступило королевское высокомерие.

– Есть способы разорвать такую связь. А вам следовало бы ответить: «Благодарю, ваше величество».

– Если вы ждете благодарности за все уготованные мне страдания, – отшатнулась я, – тогда вы ничем не лучше Немея, ваше величество.

Он вздрогнул, и это зрелище доставило мне удовольствие. Я рванула дверь и позволила ей с грохотом удариться о стену.

– С дороги! – рявкнула я на варийского стражника, чувствуя, как паника жжет горло.

Мне нужно было как можно скорее увидеть Агату, спуститься в ее покои этажом ниже, пока я еще держала себя в руках. Но, свернув в свое крыло, я не успела сделать и нескольких шагов по коридору: у моей двери маячили два стражника Немея. Их шлемы открывали взору лишь нижнюю часть лица.

Один из них, с рябым от оспин подбородком, ткнул локтем напарника:

– Вон она.

– Пройдите в ваши покои, миледи, – тут же коротко поклонился второй.

– Кто вы такие, чтобы мне приказывать! – холодно осадила их я, хотя внутри у меня все так и сжалось. – Я – подопечная короля.

– Теперь вы – леди капитана, – пробормотал рябой. – И он сдерет с нас кожу, если вас не будет в комнате к его возвращению.

– Ну уж нет, не бывать мне пленницей в собственном доме. – С этими словами я шагнула вперед, но тут меня схватили жилистой рукой.

Я вскрикнула, когда меня потащили к открытой двери. Я брыкалась, царапалась – напрасно. Меня просто швырнули на ковер и захлопнули дверь.

– За это сам король сдерет с вас три шкуры, а потом четвертует! – заорала я, стуча кулаками в дверь с такой силой, что та сотрясалась.

– Простите, миледи, – донесся с другой стороны голос, в котором не было ни малейшего раскаяния. – Таков приказ капитана.

6

Весь день прошел под охраной: стражники заперли мою дверь и больше не появлялись. Никто не входил. Ни Агата, ни Эвандер.

Я умылась холодной водой. Вымыла голову. Надела свежую сорочку и накинула домашнее платье. И все это время я размышляла о побеге. Возможно, когда-то в детстве я что-то упустила, исследуя форт. Может, где-то были неведомые мне потайные проходы – извилистые, пыльные туннели, которые вели к подножию горы… В своих покоях я, конечно же, не нашла ничего: ни одной потайной двери за гобеленами, ни единого затянутого паутиной хода в гардеробной.

Когда солнце уже клонилось к закату, я растянулась на матрасе, уставившись в потолок. Внутри меня разверзлась тяжелая пасть страха. Надежда утекала как вода.

Вдруг раздался короткий стук – три раза. Я резко села. Рябой стражник распахнул дверь, и в проеме появилась Агата. Волосы у нее были распущены, взъерошенные кудри обрамляли бледное лицо. В руке она держала зажженную свечу.

– Мне разрешено остаться, пока она не догорит.

У меня перехватило горло, так что я лишь кивнула и похлопала по матрасу рядом. Ее платье было измято, а вязаная накидка туго обтягивала плечи. Молча она подошла, взяла книгу со стола и положила ее у изножья кровати, чтобы водрузить сверху свечу. Затем Агата задернула полог, забралась ко мне и прислонилась к моему плечу. Мы молчали, пока не закрылась дверь.

– Со мной говорил король Теодор.

Сердитые слезы подступили к моим глазам.

– Он сказал тебе, что я идиотка? Трусиха? Что все это – моя вина?

– Тсс. – Агата придвинулась ближе и переплела наши пальцы. – Нет. Он пришел рассказать о вашей беседе. Он продумает план и вытащит тебя.

– На это ему нужно время. Время, которым я не располагаю.

– Он вытащит тебя, – уверенно сказала Агата. – Я ему верю.

– И откуда же такая уверенность? – Я смотрела на нее в полумраке, огонь свечи отбрасывал на полог мягкие отсвет. – Ты знала его ребенком, но теперь он – надменный, чопорный король. – Агата крепче сжала мою руку, и я смолкла, прежде чем тихо спросить: – Почему ты оставила его? Как ты оказалась здесь?

Она ответила не сразу:

– Когда я впервые встретила принца – будущего короля, – ему было семь. А мне – шестнадцать. Я была влюблена в солдата королевской гвардии. – Она тяжело сглотнула. – Мы заключили кровную связь. Втайне от всех. Только мы вдвоем, ночью, у костра. – В ее голосе звучала тихая тоска, и я представила, как перед ее внутренним взором пляшет огонь. – Но когда король Атан, отец Теодора, узнал про нашу связь… Он приказал ее разорвать.

– Разорвать? – резко повернулась я. – Вы же любили друг друга!

– Ах, кабы любовь была сильнее королевского слова! – фыркнула она. – После этого я уехала и приплыла на Сераф. Тогда еще не знали о поступках Немея – о том, что он стал охотиться на сирен.

– Понятно. – Я подперла голову рукой. – Ты все еще любишь его? Того солдата?

– Это было почти двадцать лет назад, Имоджен.