Страница 15 из 190
– Нет. – Он сцепил руки за спиной. – Говорите, зачем пришли.
Я сглотнула:
– Я… я пришла просить вашей помощи.
– По наводке Агаты, так ведь? – тяжело вздохнул Теодор.
– Прошу прощения? Нет. Агата не знает, что я здесь. Да и зачем ей посылать меня к вам?
Он наконец повернулся. Свет от камина подчеркивал его орлиный нос, резкие линии скул и подбородка. Я и раньше считала короля Варии неотразимым, но сейчас, когда его ярость еще не остыла и рассыпа́ла искры в воздухе, он просто меня околдовал, и я не сводила с него глаз.
– Вчера вечером, после пира, она сама нашла меня. И сказала, что вы должны покинуть форт, не дожидаясь свадьбы.
– Я об этом не знала. Она… объяснила почему?
Вария была мирным королевством, сирены когда-то жили среди тамошних жителей. Но мысль о том, что кто-то на острове Сераф знает мою тайну, действительно пугала.
– Да, объяснила. Но тот факт, что вы сирена, меня не удивил. Я ведь уже сказал, что узнал вас.
От его небрежной уверенности мне стало не по себе. Хотелось спросить, откуда ему это известно, но, когда его взгляд задержался на моих губах, на моем лице, дыхание перехватило. Глядя на меня, он ушел куда-то в свои мысли.
– Ваше величество, – тихо напомнила я о себе, – что вы ответили Агате?
Он моргнул и прочистил горло:
– Хоть ваше положение и вызывает немалые опасения, я сказал ей «нет».
– Вы сказали «нет»… – Меня покоробили его слова. – Могу я узнать почему?
– Во-первых, у меня сложилось впечатление, что сами вы не хотите спасаться.
– Простите, но с чего вы это взяли? Откуда вы можете знать, чего я хочу?
– Леди Имоджен, – сказал он, и его лоб прорезала глубокая морщина, – у меня есть глаза. И хотя я решительно не понимаю, как могла сложиться такая пара – сирена и охотник на сирен, – весь прошлый вечер вы так и льнули к своему жениху. А капитан без конца осыпал поцелуями вашу шею.
Я молилась, чтобы недостаток света в комнате помешал Теодору увидеть, как покраснели мои щеки.
– Вдобавок все следующее утро он рассказывал мне о своих планах принудить вас к кровной связи. – Сказав это, он на мгновение запнулся. – Вы сами помните, как он без колебаний порезал вашу ладонь в ритуальном зале. Жестоко и ничуть не думая о вас. – И в его глазах вновь вспыхнул гнев. – Агата дала понять, что о вашей природе ведомо только ей, что вы обе из кожи вон лезете, лишь бы сохранить секрет. Так как же узнал об этом капитан?
Я прижала руку к груди, словно желая заглушить бешеное биение сердца.
– А он и не знал… до вчерашнего вечера.
– До пира? Или он узнал после?
– После.
Тут его терпение лопнуло:
– Да говорите уже напрямик: как это случилось?
Я замялась, и он метнул на меня уничижительный взгляд. Я с потрясением осознала, насколько сильно боялась его осуждения. Теодор подошел вплотную, и мне пришлось вскинуть голову, чтобы видеть его лицо.
– Говорите – или подите прочь.
– Я… я обратилась, – вырвалось у меня. – Прямо перед ним.
– Это невозможно. – Он замер, сузив глаза. – Вдали от моря сирены слабы и не могут принимать свой истинный облик.
– Ну в общем… – потупилась я, – на его коже была… морская соль…
Он молчал очень долго.
– На его коже?
– Да. И я… что ж… я рискнула попробовать ее на вкус.
– «Рискнула попробовать»… – Он потер переносицу. – Где же была ваша порядочность? Неужели у вас нет ни капли самообладания? Раздариваете свою кровь кому попало, а теперь еще и это? – Он отшатнулся, бормоча с ханжеским видом: – Только трусиха останется здесь, подчиняясь прихотям Немея! Только полная тупица пойдет за мужчину, чей долг – убивать ей подобных!
Во мне взметнулась дикая и обжигающая ярость. В голове эхом отозвался надменный голос Немея: «Легко быть хорошим, когда ты благословлен богами».
– Да как вы смеете! – Я сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не ударить его в грудь. – Я – собственность Немея. Что, по-вашему, я должна была сделать? Сказать ему, что мне не хочется замуж? А как бы вы поступили с подданной, которая ослушалась вас?
Он не ответил. Только смотрел на меня, изумленный до глубины души.
– Я с детства изворачивалась, выкручивалась, ломала себя, лишь бы выжить здесь! И вам ни за что этого не понять!
– Вам следовало бежать давным-давно.
– Да! – рявкнула я, – следовало! Но и сейчас не поздно попытаться! Вы поможете мне?
И мы застыли в глухом, напряженном молчании. Наше дыхание смешалось в тесной комнате. Наконец он почти зарычал от досады:
– Дайте мне руку.
– Что?
– Позвольте мне залечить рану.
Я взглянула на свою исполосованную шрамами ладонь. Злость так поглотила меня, что я уже не чувствовала боли, а вот он о ней не забыл. В нем жила сила великого бога Паноса – сила, что дарует исцеление и жизнь.
Я медленно протянула ему руку:
– Вовсе не такая помощь мне нужна.
– Знаю. – Он крепко, но бережно взял мою ладонь; его пальцы были теплыми, несмотря на то что мы находились в холодной, продуваемой сквозняками комнате. – Сильно он вас порезал.
– Да.
– И я вижу здесь не один рубец. – Гнев в его голосе утих, осталось только сдержанное напряжение. – Однако не смогу избавить вас от нового. Прошу прощения…
Это было самое искреннее извинение из всех, что я когда-либо слышала.
– Я не столь наивна, чтобы думать, – заговорила я, тщательно скрывая удивление, – будто шрамов не останется, ваше величество. Да и что значит еще один шрам?
Он бросил на меня изучающий взгляд, и в его ладонях вспыхнуло тепло, но оно не обжигало. Я затаила дыхание, наблюдая, как затягивается красная, воспаленная ткань.
– Будет война, – пробормотал он, сосредоточившись на исцелении. – Если Немей узнает, что я помог вам сбежать…
Моя кожа начала медленно срастаться, будто бы плоть сшивали невидимой нитью, мягкими кружевными стежками. Столь тонкое искусство врачевания заставило меня тихо ахнуть.
– Простите меня, – сдавленно прошептала я от смущения. – Но вы, похоже, прибыли сюда не с миром. Каждое ваше слово и каждый шаг были вызовом. Для чего вы вообще приплыли на Сераф?
Его подбородок напрягся, и он отвел взгляд, закончив осмотр руки. Теперь на месте пореза остался тонкий, почти незаметный рубец, затерявшийся среди старых шрамов.