Кровь утопающих

Мы прибыли рано. Придворные, обменявшись приветствиями, пересказывали друг другу сплетни со вчерашнего пира. Их голоса эхом отражались от каменных стен. Звенел смех – от него сдавливало виски. Я медленно обошла зал, чувствуя себя как в клетке. В дальних углах собирали пыль статуи великих богов и богинь, некогда украшавшие двор. Их изваяли еще в те годы, когда я была девочкой, но мне проще было узнавать богов не по лицам, а по символам в их руках.

Мильтон из Деллы на раскрытой ладони держал коконы шелкопряда, а под мышкой – зайца, в знак власти над животным миром. Панос из Варии был сильным и стройным, цветущие лозы обвивали его мраморные плечи, руку и ногу. Возвышенные, утонченные его черты напомнили мне о его внуке – короле Теодоре. Панос владел жизненной силой: он мог пробуждать растения одной лишь мыслью и соединять разорванную плоть. Диантан из Геры – великая богиня ремесел – держала молот и столярный резец. Отвес в другой ее руке, видимо, давно рассыпался в песок, который теперь хрустел у меня под ногами. Спорая на руку созидательница, она умела воплощать в жизнь то, что видела внутренним взором. Джесоп из Госа лежал на боку; его бородатая голова покоилась в футе от остального тела. Он владел силой памяти и за свою бесконечную жизнь успел подарить Левкозии ее первые книги по истории, родословным и фольклору.

А в самом мрачном углу возвышалась великая богиня Лигея. Я посмотрела на нее. У ног ее лежали обломки мраморных крыльев и вздымалась мраморная волна. Головы вовсе не было, но фигура в развевающемся каменном плаще выглядела могучей. Другие боги считали, что Лигея обладала силой смерти, но они ошибались.

Она управляла ветром и морем.

Своим мелодичным шепотом богиня могла утихомирить бурю – или же в мгновение ока разбудить ее. Сила Лигеи помогала наполнить сети рыбой или спасти подбитые в сражении корабли. Всем, кто непочтительно обходился с ней, она обещала поистине ужасный конец.

Я все смотрела и смотрела на то, что от нее осталось.

– Леди Имоджен, – раздался сдержанный голос рядом.

Обернувшись, я увидела короля Теодора, напряженного и рассвирепевшего.

– Доброе утро, ваше величество, – сделала я реверанс.

– Что это за место? – Его огненный взгляд перебегал от одного оскверненного божества к другому, пока не застыл на статуе предка. – Мне велели явиться сюда, но не объяснили зачем.

Я приоткрыла рот, вспомнив, что великие боги, рожденные из земли и воды Левкозии, не требовали жертв. И уж тем более – поклонения в стигийских недрах горы.

– Это ритуальный зал короля Немея, ваше величество, – едва слышно выдохнула я. – Здесь приближенные короля приносят кровь в дар его божеству.

– Вы в самом деле идете на это? – воззрился он на меня с ужасом и отвращением. – Вы отдаете кровь… кому? Кому?!

Божество, которому мы готовились преподнести кровь, не было великой богиней или даже ее потомком. Если верить Немею, Эосия родилась без силы. Свои способности она получила сама, прибегнув к запретной, изуверской магии.

– Да, ваше величество. – Я опустила глаза. – Отказ грозит смертью.

В его взгляде читалась непреклонная ярость, и мысль его была ясна: угроза смерти не оправдание.

– Все в порядке, дорогая? – Твердая ладонь легла на мою поясницу. Эвандер говорил спокойно, но смотрел не на меня, а на короля Теодора, который наградил его ответным изничтожающим взглядом.

Зал постепенно заполнялся людьми. В дальнем конце уже восседал на деревянном троне Немей, в том же багровом сюртуке, что и накануне.

– Все отлично, – вымолвила я и последовала за Эвандером.

В центре зала прямо на пыльный каменный пол был брошен плед из черного бархата. На нем разместили две костяные чаши, короткие, но чудовищно острые обсидиановые клинки и аккуратно сложенные белые бинты.

Все было готово к ритуалу помолвки.

Машинально я провела пальцем по выпуклому шраму на ладони. Я столько раз резала эту руку, что сбилась со счета.

– Имоджен, – коснулся меня Эвандер, – вы слышали мой вопрос?

Я покачала головой.

– О чем спрашивал вас этот ублюдок?

– О том, что это за ритуал. Что за помещение.

Эвандер раздраженно хмыкнул и оправил на себе мундир.

– Вы уже придумали, о чем попросите Эосию?

– О…

Ритуал проводился только для двора Немея, так что Эвандер никогда раньше в нем не участвовал. Вот почему он столь нервно смотрел на предметы у наших ног.

– У меня нет к ней просьб. Я просто прочитаю молитву.

Молитву, от которой у меня крутило живот, ведь двор Немея мог просить только об одном: избавить море от сирен.

– А вы? – тихо спросила я.

– Я буду просить силы, – ответил он, не колеблясь.

Сила…

– Разве вы в ней нуждаетесь?

– Вы про титул и меч? – усмехнулся он и бросил взгляд в сторону короля Немея. – Я живу в услужении. – Его глаза опять встретились с моими. – А хочу чего-то своего. Чего-то такого, что нельзя будет отнять.

Может, мы и правда были с ним похожи. После той ночи, после того, как я ощутила могущество в своих венах, я тоже жаждала силы. Свободы. Защиты. Возможности выбирать. Живи я у воды, я бы повелевала морем и призывала ветры, как когда-то Лигея. А всех, кто обидел меня, я утянула бы в черную бездну. Море даровало бы мне власть над мужчиной, стоящим рядом.

И не только над ним… Надо всем.

В зале воцарилась тишина. Король Немей откашлялся и хрипло обратился к другим царедворцам – королеве Деллы и Госа, королю Геры и королю Теодору:

– Все мы хотим доброго мира между нашими королевствами. Годами Сераф борется за признание и уважение. За наше право поклоняться тому, кому пожелаем. И право просить благословения у того божества, которое действительно отвечает на наши молитвы.

В его голосе звучал вызов – и от этого все вокруг словно застыли.

Немей продолжил:

– Сегодня помолвленные попросят благословения Эосии. Пусть она дарует им все, что нужно. Преклоните колени, капитан Янто, леди Имоджен.

Придворные отступили к грубым каменным стенам, их лица затерялись в темноте. Мое дыхание участилось, ладони вспотели, когда Эвандер и я встали друг напротив друга и опустились на колени перед чашами. Он стоял спиной к Немею, я же ясно видела, как король, привалившись к спинке трона, наблюдал за нами с безумным блеском в глазах.

Но мое внимание привлек не он.