Страница 95 из 136
Глава 13. Поднимается ветер, клубятся облака[214][Дословный перевод чэнъюя в значении «быстрое и широкое развитие», «бурный рост», «хлынуть бурным потоком», «массовое явление».]
Глава 13. Поднимается ветер, клубятся облака
[214]
[Дословный перевод чэнъюя в значении «быстрое и широкое развитие», «бурный рост», «хлынуть бурным потоком», «массовое явление».]
– Я подожду тебя здесь, – сказал Чэньшэ, аккуратно паркуясь у входа в жилой комплекс. «Чантань»
[215]
[«Чантань» – автомобильная марка в Жэньго. Отличается высокой посадкой, массивными колесами и в целом предназначена для езды по грунтовым дорогам или бездорожью.]
припыленного песочно-бежевого оттенка тихо проурчала мотором и замерла. Близкий родственник главы клана явно мог ни в чем себе не отказывать, но отдал предпочтение практичности, а не показной роскоши. Вроде бы логично, учитывая характер его работы, но Цзисин все равно недоверчиво хмыкнул, увидев машину в первый раз: Чэньшэ, с его выправкой и надменно-каменным лицом высокородного злодея из традиционных боевиков, легче было представить в сияющем красным золотом «Чияне»
[216]
[«Чиянь» – еще одна автомобильная марка в Жэньго. Отличается вычурным дизайном и разнообразными украшениями корпуса, потому особенно популярна у молодежи.]
или автомобиле того же уровня и навороченности.
Пожалуй, Цзисин уважал бы его меньше, води тот «Чиянь». Сейчас же, как бы неприятно ни было это признавать, уважение – связанное, конечно, не с машинами, а с тем, каким собранным и рассудительным он был даже перед лицом вываленной на него истории, и тем, как он вел себя с братом, готовый защищать его ценой всего, – практически источило первую настороженность.
К тому же Цзисин устал.
В дороге он спросил его: не может ли Ши Линь быть причастен к смерти Тяньху? Если Чэньбо действительно видел кого-то из Цинь Фэйсюй, если Ху-гэ разругался с кланом… Чэньшэ задумался лишь на мгновение, прежде чем твердо ответить: «Нет». Еще через мгновение он продолжил, все так же неотрывно глядя вперед, на стелящееся под колеса шоссе: «Думаю, что нет. Но он может быть еще одной жертвой».
Больше они не говорили, и эти слова все крутились и крутились в голове. Ши Линь мог быть не причастен к смерти Ху-гэ, но точно был причастен к его жизни. Знал ли он о мелодии? Знал ли о похищении? Кем он был и каким?
– Так-то я еще переодеться хотел и кое-какие вещи захватить, а потом уже о юйцзяне думать, – Цзисин постарался не язвить, но вышло ожидаемо плохо. Его социальная батарейка не отличалась емкостью и в лучшие дни, что уж и говорить о худших?
Чэньшэ, впрочем, будто и не заметил. Возможно, в глубине души Цзисин был за это благодарен.
– Не беспокойся. Я подожду столько, сколько нужно. В конце концов, это я попросил тебя поделиться записью и благодарен за то, что ты согласился. Когда вернешься, заедем перекусить и возьмем еды в дорогу.
Глядя в его спокойные серьезные глаза, Цзисин не смог найти в себе иного недовольства и лишь со вздохом кивнул.
У подъезда он обернулся. Чэньшэ уже вышел из машины и крутил головой и руками, разминаясь после долгих сяоши за рулем. «Чантань» с массивными колесами и высокой посадкой на брусчатке среди подстриженных кустов и изящных скамеек смотрелся чужеродно: в Синьду обычно ездили на магнитных машинах и сивэях; но подобный транспорт легко было представить на долгих перегонах между городами или на дорогах через пустыню или горы. Цзисину отчего-то вдруг захотелось побыстрее разобраться с одеждой и юйцзянем, скорее вернуться в этот, другой,
не его
мир, задевший его самым краем. Он стиснул зубы, силой заставляя себя отвернуться. Там, в Вечном Саде, он мечтал об одном: вернуться домой, забиться в угол, укрыться от всего и от всех.
И вот он вернулся. Что было не так теперь?
Дом встретил тишиной и спертым воздухом. В него знакомо и уютно вплетался запах старинных бумажных книг, янтарного лака для инструментов, согретой солнцем пыли и лаванды… Лаванды?
Цзисин принюхался. Он узнал этот запах: лавандовые благовония неоднократно помогали ему заснуть в первое время после смерти Ху-гэ; но здесь к свежему сладковатому запаху примешивался какой-то еще, приторный, химический…
И почему Мию стоит так странно? Он ведь укрыл его чехлом перед уходом, как делал всегда, а теперь ткань сдвинута и поблескивает лакированный корпус…
Голова закружилась, в глазах стремительно потемнело. Цзисин еще успел сделать пару шагов назад, натолкнулся на входную дверь, но открыть не смог, только обессиленно съехал по ней на пол. А потом все померкло окончательно.
Сознание возвращалось урывками. Он видел пятна тьмы и света, слышал звуки – шум крови в ушах, плеск воды, чьи-то голоса: «…не знали, что…», «…слишком много…», «…должен очнуться…». Наконец его окружила тишина, затем кто-то вдавил ему пальцы в грудь с двух сторон, и тело словно прошило потоком энергии и боли.
Чей-то голос рядом сказал:
– Господин Си, будет лучше, если вы сами придете в себя и нам не придется применять более сильные средства. Ваш организм не подготовлен к таким интенсивным потокам ци.
Тело все еще слушалось плохо, но Цзисин сделал усилие и открыл глаза – медленно, как окованные бронзой створки древних ворот. Уперся взглядом в потолочные балки, машинально отметив талантливую имитацию под традиционный стиль (даже фальшбалки выглядели почти настоящими), потом ощутил под собой мягкий диван и постарался привстать. С трудом сел, мимоходом отметив, что остался один.
А был ли с ним кто-то вообще? Воспоминания словно подернулись дымкой, тяжелая голова не хотела работать в полную силу.
Оглядевшись, он окончательно уяснил, что помещение старинным не является, лишь обставлено в таком духе: несколько вееров и картин на стенах, открытый стеллаж с дорогой посудой, большое зеркало, резная ширма, комод светлого дерева с инкрустацией нефритом и перламутром, низкий стол с чайным сервизом. В углу мягко мерцал подсветкой большой аквариум.
На камеру непохоже, на логово преступников тоже. Но не станут же порядочные люди кого-то похищать? «Порядочные люди», ха… Заклинатели. Что бы им от него ни понадобилось, нужно быть настороже. Вряд ли к этому причастны Янь Цзи или Чжао Ляо; с ними Цзисин и так был готов сотрудничать, к тому же добровольно: они с Чэньшэ ехали к нему за юйцзянем и записью, у них был уговор. У Минъюэ? Вряд ли. Хотя они могли о чем-то пронюхать из-за этой истории с одалживанием «Цзилиси»… Но у них нет мотива – по крайней мере, по имеющимся у них данным.
Значит, все же Цинь Фэйсюй? Братья Чжао были против поспешных выводов, но… Все в этой истории вело сюда, в этот клан.