Страница 83 из 136
Теперь ничто не нарушало торжественной и какой-то живой тишины. Шахэ и Мэн Ючжэнь сидели неподвижно, закрыв глаза, но духовное чувство Чэньшэ прямо-таки кричало о том, что происходит нечто важное. Словно сонм духов – небесных ли, земных – пришел на зов сестры и вился сейчас вокруг них, невидимый и почти неосязаемый. Чэньшэ удивленно моргнул: очертания фигуры Мэн Ючжэня размылись, смазались и вновь стали четкими, а в глубине его тела стало разгораться золотистое свечение – словно солнце всходило из водных глубин. Свечение все усиливалось… и вдруг сконцентрировалось в одной точке, а из центра груди Мэн Ючжэня вырвался узкий луч и уперся прямо в зеркало. Блестящая поверхность отразила свет, направляя его на ближайшую стену, и на гладкой оштукатуренной поверхности проступили силуэты высоких гор, обнимающих уединенную долину, укромный вход в небольшой грот и цветущее дерево на переднем плане, вокруг которого, оберегая и защищая, свернулся кольцами дракон – совсем такой, как изображали на старинных свитках. Сбоку тихо ахнула Инцзы, что-то прошептала Си Линлань, а потом комната наполнилась холодным чистым звуком, как будто одновременно ударили в несколько древних каменных колоколов. Звук длился и длился – и вдруг оборвался. Шахэ вздрогнула и открыла глаза. Уперлась взглядом в отражение на стене и медленно заговорила – ровным, почти лишенным эмоций голосом:
– Когда-то волшебная мелодия проникла в сердце одинокой горной птицы, и та поселилась на ветвях дерева бессмертия у тайного грота. Как одно дерево дало начало целому персиковому саду, так и одна песня сделала серебристую иволгу
[191]
[Серебристая (серебряная) иволга (кит. 鹊鹂, quèlí) – исчезающий вид пернатых, обитающий в Китае и на прилегающих территориях. Ее пение напоминает звуки флейты.]
бессмертной. Флейта ди запомнила мелодию, которую ты ей подарил. Скоро две зари встретятся.
Она замолчала, к взгляду постепенно возвращалась осмысленность; сестра повела плечами, расслабляясь после вызванного трансом напряжения. Свечение, исходящее от Мэн Ючжэня, тоже медленно гасло. Вскоре погасло и зеркало.
Мэн Ючжэнь глубоко вздохнул и открыл глаза. Чэньшэ внезапно осознал, что до этого тот вовсе и не дышал.
– Как может быть правдой то, что ты показала мне? – его голос дрогнул, падая до шепота, словно он заново привыкал к тому, как говорить.
– Я просто увидела это и передала, – пожала плечами Шахэ. – Серебристая Иволга приходила и раньше, я не знала, что вы знакомы.
Мэн Ючжэнь очень осторожно встал и вдруг низко поклонился Шахэ:
– Благодарю тебя, госпожа Чжао. Мне казалось, что свет прошлого исчез во тьме времен безвозвратно. Но ты напомнила мне, что не бывает дня, чтобы в жизни природы не было согласия; не бывает дня, чтобы сердце человека не наполнялось радостью
[192]
[Цитата из книги Хун Цзычэна «Вкус корней» (нач. XVII века и не позднее 1612 г.). Перевод В. В. Малявина.]
. Теперь я знаю, куда идти. Господин Чжао, госпожа Янь, – менее низкий, но не менее почтительный поклон достался Чэньшэ и Инцзы, – простите, но мне придется вас покинуть. Я обязательно отвечу на все ваши вопросы после. Госпожа Си, – обратился он уже к Си Линлань, – передайте Цзисину, что я вернусь к нему.
И Мэн Ючжэнь исчез, не сделав ни шага, ни движения, просто был – и вдруг растворился. Шахэ бережно сняла зеркало с подставки и убрала обратно в ящик.
– Танмэй, что это было? – не выдержал Чэньшэ.
Сестра покачала головой – впервые на его памяти так легко признавая, что чего-то не знает.
– Как бы ни хотелось мне сказать что-то конкретное, здесь я, увы, бессильна. Ясно одно: Мэн Ючжэнь ни в коей мере не опасен для мира, его сила… точнее, то, чем он является, несет лишь благо. Предполагаю, что раньше он был человеком. Я никогда прежде не встречала чего-то подобного; по всем законам его не должно и существовать, но вместе с тем мир без него видится неполным… Мэн Ючжэнь связан с другим вашим спутником, Си Цзисином, и связь эта очень крепка. Он связан и с тобой, Си-цзе, – Шахэ повернулась к вздрогнувшей Си Линлань, – но бояться нечего. Однако впереди нас определенно ждут удивительные открытия.
– Спасибо, что напомнила о Си Цзисине. Самое время его проверить, – Чэньшэ поднялся, все еще осмысливая увиденное и услышанное.
– Иди. А мы здесь пока посекретничаем… – лукаво сощурилась Шахэ. – Верно, цземэй?