Страница 84 из 136
Глава 12. Грядущие события отбрасывают тени
– Ты что, подслушивал? – Чэньбо сузил глаза, глядя на брата в очевидном замешательстве. – А как же благородство и принципы? Ты мне не доверяешь?
Чэньшэ устало вздохнул, прошел в комнату и, плюхнувшись в мягкое кресло-мешок, пригладил волосы на макушке – тем же жестом, что и его младший брат несколько фэнь назад.
– Если бы я тебе не доверял, диди, то не прикрывал бы от службы безопасности, заявившейся сегодня ко мне на работу, а сам позвал бы их сюда в обход отца и дяди. Я ждал, когда ты сам захочешь и сможешь поделиться. Жаль, что в итоге ты все рассказал не мне, но – хорошо, что рассказал в целом. – Он смотрел печально и строго, но ни в его взгляде, ни в голосе не было обвинения. Цзисин невольно подметил, как все же братья похожи внешне: черты лица, манера держаться – все выдавало родство. Чэньбо разве что казался более светлой, смягченной версией старшего брата; в первую очередь, пожалуй, из-за своей видимой ломкости и уязвимости, а во вторую – из-за более приглушенного, запыленного цвета глаз и волос. Вероятно, это подчеркивало, что крови Черной Черепахи в нем больше: в конце концов, Чжао были детьми пустыни.
Чэньбо вздохнул не менее устало:
– Как много ты услышал?
– Достаточно. И слава Черепахе, что услышал. Ты не собирался мне рассказывать, не так ли?
– Я не знал, как о таком рассказать. И не хотел причинить никому из семьи даже тени вреда. Я думал, что схожу с ума, гэ! Или что во мне проснулись способности Шахэ, что, может быть, еще хуже…
– Тогда я тем более не чувствую вины за то, что подслушал, – отрезал Чэньшэ. – Думаешь, было бы лучше, не знай я об этом? Безопаснее? Ты уже в это влез, в тебя уже вцепились. Если бы «Фэйсянь», неважно как, узнали правду, они не поверили бы, что семья ни при чем. Ты врал им, а мы укрывали тебя. Пришли бы за всеми.
Чэньбо побелел.
Чэньшэ громко выдохнул, потер переносицу и продолжил куда спокойнее, почти ласково:
– Я не пытаюсь запугать тебя, диди. Но если у тебя есть проблема – любая, – ты можешь прийти с ней ко мне. А если эта проблема потенциально касается всей семьи, то не просто можешь – должен. Я не прошу тебя говорить отцу или дяде, просто скажи
мне
. Какой удар я не приму на себя или не разделю с тобой? – Он легко поднялся, подошел и сжал плечо брата. – Всегда вместе, помнишь?
Чэньбо схватил брата за запястье так крепко, что побелели костяшки. Из его глаз покатились крупные слезы, и Цзисин едва сдержал желание отвернуться: эта сцена была не для посторонних.
Чэньшэ наконец перевел взгляд на него:
– Загадочная мелодия, отголоски божественной силы и, в качестве зрачков дракона
[193]
[Чэнъюй «нарисовать дракона и добавить ему зрачки» в значении «завершающий штрих». Здесь Чжао Чэньшэ использует его как аналог «вишенки на торте».]
, человек из Цинь Фэйсюй. Сказал бы, что это похоже на заказное убийство, но данных слишком мало. Си-сюн, ты можешь объяснить, что случилось в той пещере?
Цзисин непроизвольно вздернул бровь:
– Я? Меня там даже не было.
– Но ты достаточно изучил вопрос, судя по тому, что я услышал.
Он скрипнул зубами.
– На самом деле я тоже многого не понимаю. Если брат и недоговаривал тебе, то точно не врал. Из видеозаписи мы узнали только, что Ху-гэ… Вэй Тяньху сыграл странную, явно разрушительную мелодию; потом запись прервалась, потому что свод обрушился. Я попытался разобрать эту мелодию на гуцине, не представляя, как она сработает и сработает ли. Я не заклинатель, в конце концов, и даже не музыкант. Но она сработала и призвала Ючжэня. Его ты уже знаешь. Что касается Цинь Фэйсюй – не могу ничего сказать. Тяньху не посвящал меня в клановые дела.
– И я все еще не уверен в том, что видел, – хрипло вставил Чэньбо. – К тому же… Даже если Ху-гэ не поделил что-то с кланом – зачем им понадобилось его убивать? Он же… он же часть семьи!
Чэньшэ покачал головой, выглядел он задумчиво.
– Будем решать проблемы по мере их поступления. Возможно, я смогу найти выход на Цинь Фэйсюй, а пока разберемся с музыкой. Мелодия представляет собой призыв, так? И кого ей можно призвать? Кого угодно?
– Понятия не имею. Ючжэнь – мой предок и, возможно, откликнулся на зов по этой причине. Еще мы выяснили, что к игравшему ее однажды Хань Дасиню спустился Лазурный Дракон, божественный покровитель клана – тоже в каком-то смысле родственник правящей семьи. Если верить этой закономерности, то, вероятно, для успешного призыва нужно быть связанным родством с тем, кого призываешь.
Брат Чэньбо соображал быстро – Цзисин даже удивился, как ему самому в голову не пришла такая простая и логичная мысль.
– Кто тогда явился к Вэй Тяньху, если на записи он играл эту мелодию? В клане Вэй было много великих героев, но не припомню ни одного, сравнимого с божествами. Это мог быть Желтый Журавль?
– Гэ, ты спятил? – подскочил Чэньбо. – Будь это сам Журавль, разве он причинил бы вред своему потомку? Да и всем остальным!..
– Мы не знаем, во что превратились боги за прошедшие столетия, – жестко возразил Чэньшэ. – Неизвестно, сохранили ли они разум и память. Нам предписано верить, но как можно верить в то, чему нет подтверждения? Я не теолог, диди, и не историк, но археологи находили следы других культов, древнее нашего. И где сейчас те, кому молились древние? Почему бы и нашим богам не последовать за ними? Вдруг их и не осталось уже, вдруг столетия обратили их в демонов и они не разбирают теперь, где друг, а где враг? – Он внезапно обессиленно сжал виски. – Я беспокоюсь, диди. Ты был там, один, и ты чувствовал
это
– чье-то присутствие, нечеловеческое. А если бы кто-то навредил тебе? Если бы пострадали твои меридианы и ни врачи, ни целители не смогли бы помочь, потому что ты молчал?
Цзисин вспомнил о том, что говорил Ючжэнь: на его зов откликнулись лишь Черная Черепаха, Жемчужный Дельфин и Летучая Рыба, – но промолчал. Желания лезть в чужие разборки он не имел.
Чэньбо вспыхнул:
– Гэ, перестань! Со мной все в порядке! А вот с сюнди и Ху-гэ – уже нет! Думаешь, так легко успокоиться, так просто смириться? Я знаю, что ты переживаешь! И ты, и папа, и мама, и Янчунь! Я знаю! В курсе! Мне больно осознавать, что я стал тому причиной, но не надо носиться со мной как с ребенком! И, боги, неужели так трудно понять, что я просто не хотел – не хочу! – чтобы ты пострадал?! Да, я сглупил, но!..